Ф. Энсти - Медный кувшин

Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 44

— Я вижу, леди Паунтней, — заметил профессор, — что вы разделяете всеобщее предубеждение против мулов. Но ведь оно неосновательно. У нас никогда не ценили мулов как следует, на самом же деле, это самые кроткие и послушные существа.

— Не могу сказать, чтобы я их любила, — ответила леди Паунтней. — Они какой-то смешанной породы и всегда как-то — ни то ни се!

— И наружность у них отталкивающая, Антон, — прибавила его жена. — К тому же они неумны!

— Вот в этом ты ошибаешься, моя милая! — сказал профессор. — Сообразительность их почти равна человеческой. Я знаю по личному опыту, на что способен мул, — сообщил он г-же Паунтней, которая все еще смотрела недоверчиво. — Многие люди того не могут! И уверяю вас, дорогая леди Паунтней, что они удивительно умеют приспособиться почти ко всякой обстановке, причем переносят величайшие бедствия, ничем не выражая своих страданий. Вижу по вашему лицу, Вентимор, что вы со мною согласны, а?

Горацию на минуту пришлось крепко сжать зубы, чтобы не осрамить себя взрывом несвоевременного хохота, но усилием воли он сдержал свое желание.

— Ну, — сказал он, — мне за всю жизнь пришлось столкнуться только с одним мулом, и прямо скажу, что я не имею желания повторить эту встречу.

— Вам случилось наткнуться на неприятное исключение, вот и все, — сказал профессор. — Нет правила без исключений.

— Это животное, — сказал Гораций, — было довольно исключительным во всех отношениях.

— Расскажите нам про него, — попросила одна из девиц Вакербас, и все дамы присоединились к ней, так что Горацию пришлось тут же выдумать историю, которая вышла у него весьма плоской.

Когда это испытание окончилось, он умолк и задумчиво продолжал сидеть рядом с Сильвией, глядя сквозь стекла галереи на весеннюю листву вдоль набережной, на опаловые отблески на реке, на башни и здания противоположного берега, отливающие теплой бронзой на фоне серебристо-голубого вечернего неба.

Не в первый уже раз ему казалось странным, почти невероятным, что у всех этих людей не сохранилось ни малейшего воспоминания о событиях, которые непременно должны были оставить след даже в самой невосприимчивой памяти, однако это только доказывало, как основательно и добросовестно исполнил свое последнее обещание старый джинн, ныне мирно покоящийся в своей бутыли на глубоком и грязном дне против того самого места, где они обедали.

Факраш, его медный кувшин и все его фантастические и неудобные выходки были настолько всецело позабыты, как если бы и не существовали никогда.

Весьма вероятно, что даже этот скромный и правдивый отчет о тех событиях окажется включенным в общее забвение, хотя автор, пока возможно, хочет надеяться, что Факраш-эль-Аамаш упустил из виду этот частный случай и поэтому история медного кувшина просуществует хоть некоторое время в памяти кое-кого из читателей.

Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 44