глазах появляется грусть.
– Мне безумно жаль, что тебе приходится со всем этим сталкиваться, – говорит он. – Я бы хотел тебя уберечь. Да, люди с пустыми глазами – это жертвы Творца Страха, забравшего их души. Эти души нужны ему для того, чтобы построить свой дом в лесу. Или накормить его. Что, по сути, означает одно и то же.
– Но… дома я тоже вижу этих людей, но уже с обычными глазами. Так что же с ними происходит? Их души всё ещё… у них внутри?
– Хороший вопрос, – произносит Садовник. – Он забирает то, что внутри, их сущность, и оставляет нетронутым всё остальное. То, что остаётся, монотонно выполняет рутинные ежедневные дела, как раковина, которая движется по песку сама по себе, без моллюска внутри. То, что ты видишь, – всего лишь оболочка.
Я киваю. Почему-то мне кажется, что всё это мне уже известно. Его ответ в точности описал то, что я видела во сне и наяву. И почему-то я верю словам Садовника. Я доверяю ему так же, как бабушке или Арушу. В его голосе нет ни намёка на обман и предательство, которых я боялась с тех пор, как в семь лет решила подружиться с монстром, с Творцом Страха. Кажется, что здесь, в этом Саду, нет места подобному злу. Я верю, что Садовник действительно хочет мне помочь.
– Однажды я побывала на той поляне, где… живёт Творец Страха, – произношу я. – Я чувствую, как растёт его дом. Как семечко у меня в животе.
– Да, – кивает Садовник. – Той ночью между вами возникла прочная связь, настоящая. Ощутимая.
– Вот почему я чувствую, как он становится сильнее. Чувствую, как усиливается мой страх.
Садовник сглатывает, а по его лицу кажется, будто он вот-вот заплачет.
– Именно так, – говорит он.
– Поэтому кроме меня его никто не видит?
Я так давно хотела задать этот одинокий, отчаянный вопрос, что мой голос дрожит, когда я шепчу:
– Почему другие люди не замечают пустые глаза?
Когда Садовник отвечает, его плечи сгорблены, как будто он тащит на спине тяжёлый мешок. Понизив голос, он говорит:
– Творец Страха не один, Пенни Хоуп. Их много. Их великое множество. И все они разные. Некоторые похожи на людей, а некоторые – нет. Они бывают большими и маленькими. У каждого человека есть свой Творец Страха, который живёт в кошмарных снах и самых тёмных уголках нашего сознания. – Он делает паузу, заметив у меня на лице изумление и тревогу. – Это твой Творец Страха.
Мы идём медленно, пока я перевариваю услышанное. Я благодарна солнцу и океану цветов, которые помогают мне не падать духом. Не знаю, утешают ли меня эти новости или только ухудшают моё положение. Потому что, с одной стороны, тот факт, что у каждого человека есть свой Творец Страха, означает, что я не одинока. Значит, я не сошла с ума. И это не мои безумные фантазии. Если этот Творец Страха только мой, то это объясняет, почему окружающие замечают, что со мной что-то не так, но только я могу видеть пустые глаза.
Но с другой стороны, если у каждого человека есть свой собственный Творец Страха, почему мой прикасается к окружающим и крадёт их сущность? Почему он оставляет мне послания не только в кошмарах, но и в реальности? Почему он яростно крадёт чужие души, чтобы накормить свой ненасытный дом?
Я собираюсь спросить об этом Садовника, но понимаю, что уже знаю ответы.
– А мой получил власть над реальностью из-за конфет, которые я оставила под кроватью, и из-за яблока в карамели… – говорю я.
Пальто Садовника развевается на ветру.
– Грань между нами и нашими кошмарами становится наиболее тонкой в ночь на Хеллоуин. Когда Творец Страха постучался с другой стороны, твоё гостеприимство ещё больше ослабило эту грань, и он воспользовался этим. Он ответил предательством на твою щедрость, смелость и доброту.
– Не такая уж я и смелая, – машинально отвечаю я. – И теперь во всём этом виноват мой Творец Страха, а я виновата в том, что…
– Пенелопа Хоуп, мне нужно, чтобы ты поняла кое-что очень важное. Ты слышишь меня?
Я киваю, желая уткнуться лицом в его пальто или утонуть в подсолнухах и забыть обо всём. Садовник ласково кладёт руку мне на плечо, я смотрю в его глаза, и мне кажется, что передо мной распахнулось лазурное небо.
– Ты не сделала ничего плохого, – говорит он. – Нельзя винить себя за доброту. Ты храбрая, сильная и хорошая. У тебя хватает смелости бороться с Творцом Страха. Всё, что тебе нужно, уже у тебя внутри.
– Но как? Как мне с ним бороться?
Садовник вздыхает.
– А теперь пришла моя очередь задать тебе вопрос, ладно?
Я киваю. К моему удивлению, за всё время нашего разговора я ни разу не испытывала смущения, которое заставляет меня опускать глаза, и даже не задумывалась о том, что сказать. Почему-то рядом с Садовником мне становится так спокойно, как ни разу не было даже с родителями или Арушем. Это новое чувство окрыляет меня.
– Вопрос будет непростым, – говорит Садовник. – Перед тобой стоит важная задача. Твой Творец Страха, его сила и могущество, продолжают расти. Я знаю, ты чувствуешь это. Тебе будет нелегко прогнать его из реального мира. Но главная битва ещё впереди. А пока начнём с малого. Тебе нужно хорошенько подготовиться. Могу я тебя кое о чём попросить? Ты можешь сделать что-то, чего боишься?
– А мы ещё увидимся? – спрашиваю я без раздумий.
Садовник смеётся.
– Конечно, обязательно.
Затем до меня доходит смысл его слов. Есть одно дело, которое я боюсь сделать. В саду я бы могла справиться с чем угодно, но там, снаружи, меня многое пугает. Мне хочется подпрыгнуть и прокричать «да», и здесь, в окружении цветов, любое дело кажется мне посильным. Но вернуться туда, к кошмарным снам и Творцу Страха? Теперь уже я сглатываю от волнения.
– Попробую, – отвечаю я.
– Это все, о чем я могу просить, – говорит Садовник.
Мы ещё немного бродим по Саду, на этот раз в тишине, погрузившись в свои мысли. Что-то, чего я боюсь. Одна жуткая вещь, единственная, как строчка из стихотворения, прогоняющего кошмары, как советовала бабушка. Я вспоминаю свои стихи, нацарапанные в блокноте, и понимаю, какую страшную вещь мне нужно сделать. Здесь она кажется пустяком, но Пенни из реального мира будет в ужасе.
Впереди маленький домик с деревянной дверью, ведущей обратно в мой мир, где я должна придумать, как победить монстра.
– Мне пора идти? – спрашиваю я.
– Пока что да.
Мы делаем несколько шагов к двери, и я берусь за ручку.
– Господин Садовник? – говорю я.
– Да?
– Откуда вы столько знаете о Творце Страха?
На лице Садовника, которое мгновение назад казалось молодым, теперь появляются следы старых шрамов и глубокие морщины, и я догадываюсь, что он неоднократно сталкивался с монстрами. Если бы можно было заглянуть в его глаза как можно глубже, наверное, я бы увидела прошлое: когда этот Сад был пустым и мрачным, как мои кошмары, выжженным без остатка, без всякой надежды на то, что здесь когда-нибудь вновь вырастут цветы. Но они проросли. И выросли большими, яркими и жёлтыми, простирающимися до самого горизонта.
Садовник направляется в мою сторону, сперва слегка прихрамывает, но потом переходит на свой привычный шаг и крепко обнимает меня, прижав к себе. У него сильные руки, и от него пахнет влажной землёй и кофейной гущей.
– Вот, – говорит он, отступая на шаг и запуская руку в один из карманов своего пальто. Разжав кулак, он высыпает в мою протянутую ладонь щедрую пригоршню семечек.
– Возьми их с собой, – говорит он.
Я спрятала семена в карман куртки. Я не хочу прощаться, да и не думаю, что так будет правильно. Поэтому, не говоря ни слова, я поворачиваюсь к двери домика и, расправив плечи, поворачиваю ручку.
Семена
Зажав семена в кулаке и спрятав руку в карман, я отправляюсь в школу. Влетаю в класс, опоздав на урок всего на четыре минуты, сажусь на своё место, а мистер Райтман молча наблюдает за мной.
Почувствовав на себе его взгляд, я смотрю в ответ. Не знаю как, но я это делаю, и Творцу Страха это явно не нравится. Семена под моими пальцами мягкие и тёплые, и я смотрю в эти пустые, немигающие глаза, пока мистер Райтман рассказывает нам об острых углах. За весь урок он ни разу не вызывает меня к доске. Когда он отводит взгляд в сторону, девочка
