директор Лётно-технического института. Присутствовали и другие флотские офицеры, всего около двадцати человек. Среди них был и капитан 3-го ранга Минору Гэнда, который всего несколько дней назад находился на японо-китайском фронте и буквально излучал боевой дух. Промышленность была представлена пятью сотрудниками от компании «Накадзима» и нашей четвёркой от «Мицубиси».
В ходе заседания адмирал Вада и адмирал Ханадзима говорили о будущем войны на китайском направлении, а также об острой международной напряжённости, существовавшей в то время. Они подчёркивали важность истребителя «Прототип 12». Затем выступил капитан 3-го ранга Гэнда. Он живо описал воздушные бои истребителей «Тип 95» и «Тип 96», основываясь на своём боевом опыте офицера штаба 2-го объединённого авиакорпуса. В частности, он подчеркнул важность характеристик в манёвренном ближнем бою и дальности полёта для нового экспериментального истребителя.
После этого у нас состоялось официальное обсуждение лётно-технического задания. Представители промышленности, как правило, помалкивали. Дискуссии в основном сводились к обоснованию причин столь жёстких требований, и казалось маловероятным, что ВМС откажется хотя бы от одного из них. Но наконец председатель поинтересовался нашим мнением: «Кстати, а что думают конструкторы?»
Я решительно встал и, несмотря на уверенность, что моё мнение будет проигнорировано, сказал: «Я считаю, что целевые уровни лётно-технических характеристик для нового истребителя слишком высоки, даже с учётом самого передового мирового опыта. Не будет ли чрезмерной просьбой отменить хотя бы один или, возможно, два пункта?» На мгновение атмосфера в комнате стала напряжённой. Представители промышленности, включая господина Хаттори, ничего не говорили, но молча кивали головами. Сидевшие напротив нас флотские начали шептаться между собой по поводу неожиданного вопроса. Но в конце концов их ответ был вполне ожидаемым: «Нет, мы не можем ничего отменить». Предвидя такой ответ, я больше не давал никаких комментариев. И слушая последующие дискуссии, понял, что раз ничего не поделаешь, то придётся просто навалиться на решение поставленных перед нами задаче с удвоенными силами.
Поздней капитан 3-го ранга Гэнда поделился своими впечатлениями о той конференции. Он сказал: «Я понимаю, что даже для отличного инженера должно быть крайне сложно спроектировать самолёт, который удовлетворял бы этим невыполнимым и несовместимым требованиям, сохраняя при этом столь высокие лётно-технические характеристике». Крайне верное утверждение. И настоящие «родовые муки» по созданию истребителя «Зеро» по-настоящему начались именно в тот момент.
Формирование конструкторской группы
Как только мы вернулись в Нагою, я и другие инженеры-конструкторы собрались вместе с господином Хаттори и обсудили, как нам теперь вести этот проект. Все выглядели мрачно. После совещания в Лётно-техническом институте стало ясно, что заказчик не отменит ни единого пункта лётно-технических требований. Необходимо было немедленно сделать две вещи. Во-первых, определиться с твёрдой концепцией проектирования, чтобы мы могли превратить идеи в законченный проект; во-вторых, организовать конструкторскую группу.
Конструкторская группа была разделена на пять подгрупп: расчётная, прочностная, силовых установок, вооружения и шасси. Большинство подгрупп состояло из трёх-пяти человек, включая тех, кто присоединился к нам позже. Структура организации была следующей:
Начальник отдела: Дзёдзи Хаттори;
Главный конструктор: Дзиро Хорикоси;
Расчётная подгруппа: Ёситоси Сонэ (руководитель), Тэруо Тодзё, Такэси Накамура, позже, в 1940 году Садао Кобаяси и Масао Кавабэ заменили Тодзё и Накамура;
Прочностная подгруппа: Ёситоси Сонэ (руководитель), Ёсио Ёсикава, Садао Дои, Тосихико Нарахара, Сэйити Мидзогути, Сигэо Судзумура, Сёкити Томита, Дзёдзи Кавамура, Масао Томояма;
Подгруппа силовых установок: Дэн-итиро Иноуэ (руководитель), Сётаро Танака (ведущий специалист), Киитиро Фудзивара, Кэн-итиро Убута, Кадзуя Ясуэ, Тадами Ямада;
Подгруппа вооружения: Ёсими Хатакэнака (руководитель), Ёити Охаси, Хидэо Кода, Наоити Такэда, Мицуёси Эгути, Сёдзо Сибаяма, Масахико Морикава;
Подгруппа шасси: Садахико Като (руководитель), Такэёси Мори, Кэйдзиро Накао;
Также было много других временных помощников. Основные участники каждой подгруппы работали в моей команде ещё со времён проектирования «Типа 96», и все хорошо знали друг друга. Невозможно переоценить, насколько сильно это помогло в выполнении стоявшей перед нами сложной задачи.
Дзиро Хорикоси (третий слева в первом ряду) и основные сотрудники его команды. Авиазавод «Мицубиси» в Нагое, 1935 год.
Кроме того, наш руководитель и начальник, господин Хаттори, мудро направлял своих молодых подчинённых и поощрял конструкторов экспериментировать с новыми концепциями и идеями. Авиастроительное подразделение «Мицубиси» во многом обязано этому человеку за то, что он сделал возможным непрерывное создание оригинальных конструкций, благодаря чему наша компания в конечном итоге стала национальным лидером в период, когда авиационные технологии Японии обрели независимость.
Выработка концепции
Вторым вопросом, который нам требовалось немедленно решить, была выработка концепции проекта. Конструкторская работа в авиации всегда начинается с зарождения идеи в голове главного конструктора. Затем на основе прошлых проектов делается предварительный расчёт веса, после чего выполняется оценка площади крыла. Как только это сделано, можно оценить лётно-технические характеристики. Далее готовится эскизный чертёж в трёх проекциях, с помощью которого главный конструктор может изложить концепцию для критического разбора руководителями подгрупп. Этот разбор включает в себя обсуждение весовых лимитов и расчётных лётно-технических характеристик.
Мы уже достигли этапа критического разбора перед конференцией 17 января, и каждая подгруппа была готова проектировать основные узлы, за которые она отвечала, одновременно поддерживая тесную координацию с другими подгруппами. На данном этапе требовалась чёткая и точная концепция проекта.
Помимо прочих обязанностей, главный конструктор должен повышать точность расчётов целевой массы, лётно-технических характеристик и геометрических размеров по мере дальнейшей проработки своей концепции. По мере поступления дополнительной информации он вносит изменения в общий проект, оперативно передавая эти корректировки руководителям других подгрупп. Он также получает отчёты от каждого руководителя подгруппы и при необходимости консультируется с ними.
Более двух месяцев я продолжал обдумывать концепцию проекта под самыми разными углами. На данном этапе я иногда обсуждал детали с руководителями подгрупп, но обычно специфика моей работы не позволяла мне консультироваться с кем-либо ещё. В каком-то смысле это была очень одинокая работа.
На работе мне было легко оставаться погружённым в текущие задачи, но так как этот проект занимал главное место в моих мыслях, я порой оставался поглощён им и во время поездок в переполненных пригородных поездах, и дома. Временами я просыпался посреди ночи и думал о новом истребителе, всматриваясь в темноту. Иногда я вообще не мог уснуть, хотя ложился спать поздно ночью. Мне говорили, что рюмка спиртного перед сном поможет, но я с рождения не умел пить.
Ближе к концу 1937 года в моей голове сформировались
