Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 173
Hо никаких дополнительных ресурсов – ни в виде авиации, ни в виде войск – ему выделяться не будет. И более того – средства десантирования, занятые на Средиземноморском театре боевых действий, следует как можно скорее направить в Англию, где идет подготовка к вторжению во Францию.
Черчилль умолял американцев подумать. Он говорил, что, принимая неотменимые решения сейчас, можно упустить золотые возможности в ближайшем будущем. Он посылал Рузвельту детальные отчеты, подготовленные генералом Аланом Бруком, начальником имперского Генерального штаба, в которых показывалось, что структура германо-итальянских войск на Балканах похожа на ту, что была в Ливии и в Тунисе – масса неустойчивых итальянских частей, удерживаемых вместе каркасом немецких дивизий. Один хороший удар по Греции – и вce развалится!
При этом Черчилль деликатно обходил тo незначительное обстоятельство, что, собственно, сам генерал Брук с вторжением в Грецию был не согласен: он считал, что сложный рельеф местности и отсутствие дорог сделают быстрое продвижение невозможным.
Они спорили до хрипоты. По признанию самого Черчилля, его конфликты с Бруком доходили до взаимных ударов кулаками по столу и крайне повышенных тонов при разговоре. Брук вообще считал Черчилля гениальным политиком, нo некомпетентным военным.
Мнение это Черчиллю было прекрасно известно. Тем не менее, в качестве близкого сотрудника oн предпочитал скорее иметь компетентного спорщика, чем некомпетентного соглашателя.
Тут можно отметить и еще один момент – в споре c американцами о выборе дальнейшей стратегии Черчилль использовал данные, подготовленные имперским Генеральным штабом, но с выводами штаба тем не менее не соглашался.
У него была удивительная способность – в иные моменты слышать только себя. Его доктор Чарльз Уилсон приводит в своих дневниках такой эпизод: Черчилль взял с собой в поездку в Москву своего сына Рэндольфа. Соскучившись в долгом полете, он вдруг начал уговаривать Рэндольфа бросить курить, с огромным красноречием доказывая ему, как это вредно – и для здоровья, и для голоса, и даже для способности произносить речи, что политику совершенно необходимо.
В пылу своего монолога Черчилль вынул изо рта зажженную сигару – но не потому, что он захотел показать сыну благодетельный пример, а потому, что говорить достаточно громко с сигарой в зубах было неудобно. Ну, сына он убедил. По крайней мере, тот предпочел с отцом не спорить.
Однако американский генерал Джордж Маршалл по сравнению с британским капитаном Рэндольфом Черчиллем оказался орешком покрепче. Переубедить его Черчиллю не удавалось никакими силами.
Их «диалог глухих» продолжался вплоть до 25 июля 1943 года.
Вечером 25 июля 1943 года Черчилль в своей резиденции, в Чеккерсе, вместе с женой и двумя дочерьми, Сарой и Мэри, смотрел французский фильм «Sous les toits de Paris». Присутствовали также генерал Брук, личный секретарь Черчилля Джон Мартин и младший секретарь Мэриен Холмс – она была одной из машинисток, работавшей в офисе премьер-министра. Начинала она в 1938 г., еще при Чемберлене – к которому относилась очень хорошо, а потом так и осталась в аппарате.
Черчилль нередко диктовал ей письма и документы, но запомнить ее имя никак не мог, пока в один прекрасный день Джон Мартин, заведовавший секретариатом, не вывел его из затруднения, сказав, что девушку зовут не «мисс Хоуп», как раз за разом называл ее премьер-министр, а «мисc Холмс», с такой же фамилией, как у героя Конан-Дойля. С этого момента Черчилль уже никогда не ошибался и неизменно звал ее «мисс Шерлок».
Согласно заведенному порядку, именно она и получила чуть слышный звонок на ее столик – что означало, что ей следует спуститься вниз и взять телефонную трубку. Звонок был из Би-би-си, а конкретно – из Службы слежения за зарубежными радиопередачами.
Мэриен попросили срочно сообщить Черчиллю, что «Муссолини подал в отставку». Она бегом поднялась наверх, шепотом передала сообщение Джону Мартину, который тоже шепотом сообщил новость премьерy.
Фильм был немедленно остановлен. Мисс Холмс позвонила в шифровальную службу и через пару минут держала в руках распечатки с подробностями. Радио Рима сообщало, что «кавалер Бенито Муссолини сложил свои полномочия, итальянские войска теперь возглавляет лично король Виктор Эммануил, новым премьером Италии отныне назначен маршал Пьетро Бадольо». Далее следовала дежурная фраза о том, что война продолжается и что «Италия верна своим обязательствам» – но, разумеется, никто в это не поверил.
Начиналось что-то совершенно новое. Томас Манн, великий немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе, оставивший родину и нашедший убежище в Америке, позднее написал об этом дне следующее:
«Вот итальянцы и избавились от своего великого человека. Мы, немцы, не спосoбны на такое – ни в хорошем, ни в дурном смысле».
Надо сказать, чтo «великий человек Италии» уже давно сидел в своем кресле весьма некрепко. Муссолини совершил грандиозную ошибку, поторопившись летом 1940 г. с вступлением в войну. Три года английской блокады, военных неудач в Ливии, большие затруднения в экономике – все это сильно подорвало его престиж. Пресловутой «последней соломинкой, сломавшей спину верблюда», послужила массированная бомбежка Рима 19 июля.
Английское Бомбардировочное Командование в данном случае было ни при чем – рейд был осуществлен американскими самолетами с американских баз в Тунисе по приказу Эйзенхауэра, и целью был не сам город, а его железнодорожные узлы – важно было пресечь движение подкреплений, идущих в Сицилию.
Муссолини в Риме не было – он встречался с Гитлером и получил сообщение о бомбежке прямо во время их совместнoго заседания.
Когда он спешно вернулся в столицу, было уже поздно – против него выступило даже большинство руководителей фашистской партии Италии. После аудиенции с королем он был арестован. Как говорил Муссолини:
«Это была единственная операция итальянского Генштаба, которая удалась».
Перед Черчиллем смещение Муссолини открывало самые радужные перспективы – наконец-то у него появился весомый аргумент в его спорах с американскими военными.
Он засыпал Рузвельта телеграммами, объясняя, сколько всего можно будет сделать, как только им «удастся установить связь с итальянскими властями».
Оставалось только понять: итальянские власти – а кто это? Это было не ясно ни англичанам, ни американцам. Новая власть – это королевский двор? Или армия? Или карабинеры? Черчилль ответить на этот вопрос не мог.
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 173
