— Госпожа д’Адемар, — сказал он мне, — что же Вы со своим магом наделали?
— Вы имеете в виду графа Сен-Жермена? Он отправился в Париж.
— Ваш граф весьма серьезно встревожил королеву. Скажите, а наедине с Вами он говорил в том же тоне?
— Нет-нет. Пожалуй, без подробностей.
— Я Вас не обвиняю в происшедшем. Но впредь поберегите покой королевы, чтобы не давать повода усомниться в Вашей верности. Я виню чужеземца за то, что он имел дерзость предсказать наши поражения, о которых нечего думать по крайней мере до конца этого столетия. Более того, он несправедлив в своих претензиях к графу Морепа, который способен пренебречь личной враждой в интересах монархии. Я переговорю с ним об этом деле, и если он посоветует мне встретиться с Сен-Жерменом, то я, конечно же, не откажусь. Ему приписывают ум и талант. Мой дед любил его общество. Прежде чем удостоить его аудиенции, мне бы хотелось уверить Вас в том, что каковы бы ни были последствия недавнего появления этого таинственного человека, Вы вне подозрений.
Мои глаза наполнились слезами при этом проявлении великодушия Их Величеств. И король, и королева говорили со мной весьма проникновенно. Возвращалась я, немного успокоившись, однако с чувством досады на тот оборот, который неожиданно для меня приняло это дело. Тем не менее, внутренне я поздравила себя с тем, что Сен-Жермен оказался прав в своих предвидениях.
Через два часа я была в своей комнате, погруженная в размышления о происшедшем, когда в дверь постучали. Я услышала необычный шум в соседних комнатах. Тотчас же дверь распахнулась, и доложили о прибытии графа Морепа. Я встала встретить его с таким волнением, которое не охватывало меня даже при встрече с королем. Он вошел вальяжно, с улыбкой на лице:
— Прошу Вас извинить, мадам, — сказал он, — за бесцеремонность моего визита. Но мне необходимо задать Вам несколько вопросов, и этикет заставил меня проделать этот путь с целью поговорить с Вами.
Царедворцы того времени демонстрировали удивительную учтивость в обращении к дамам, которую, увы, в наши дни уже не найти, особенно после того, как ужасный шторм потряс все основы милой старины.
Я с подобающим достоинством ответила господину Морепа, и тот от любезностей перешел к делу:
— Итак, — начал он, — наш старый друг граф Сен-Жермен снова в Париже?.. Он опять, значит, принялся за свои старые фокусы, в реальности которых он хочет всех нас уверить.
Я попыталась было возразить, но он остановил меня нетерпеливым жестом руки.
— Поверьте мне, мадам, — сказал он, — я знаю этого жулика лучше, чем Вы. Меня удивляет только одно. Видите ли, прошедшие годы не пощадили меня, а королева утверждает, что граф Сен-Жермен предстал перед ней сорокалетним. Ну да Бог с ним. Нам очень важно знать, откуда у него эти сведения, столь обстоятельные и столь ужасные… Не оставил ли он Вам своего адреса? — осмелюсь спросить.
— Нет, монсеньор граф.
— Это нам не помешало бы… Но наши полицейские ищейки идут по следу… Далее… Король благодарит Вас за проявленное Вами усердие в этом деле. Впрочем, ничего страшного с Сен-Жерменом не произойдет, просто мы посадим его в Бастилию, где его будут хорошо кормить и согревать до тех пор, пока он не удосужится рассказать нам, откуда ему известно столько интересных подробностей.
В этот момент наше внимание привлек звук открывающихся дверей… Это вошел граф Сен-Жермен! Невольный возглас вырвался у меня, а Морепа вскочил от неожиданности, и я должна сказать, что самообладания у него в это мгновение поубавилось. Чудотворец, приблизившись к нему, сказал:
— Граф Морепа, король изволил испросить у Вас совета, а Вы печетесь лишь о сохранении своего собственного авторитета. В Вашей борьбе против моей встречи с королем Вы теряете монархию, так как остаюсь совсем немного времени, чтобы спасти ее. По истечении же этого срока я не появлюсь в этих краях, пока не сменят друг друга три следующих поколения. Я рассказал королеве все, что мне позволено было сказать. Мои откровения королю могли бы быть более подробными. Но, к сожалению, Вы встали между мной и Его Величеством. Мне не в чем будет себя упрекнуть, когда ужасная анархия опустошит Францию. Что же касается ожидаемых бедствий, то Вам не суждено их увидеть, но запомнится то, что Вы их подготовили — и этого довольно… Не ждите благодарности от потомков, пустой и беспомощный министр! Вы встанете в ряд тех, кто послужит причиной гибели империи.
Проговорив все это на одном дыхании, граф Сен-Жермен повернулся, вышел, затворив за собой дверь, и исчез.
* * *
Все попытки найти графа успехом не увенчались».
Графиня д'Адемар писала свои воспоминания в эмиграции в Одессе, будучи уже глубокой старухой. Даты в ее дневнике отсутствуют, и можно только приблизительно предполагать, к какому времени относятся описываемые ею события. Изданные бароном Ламот-Лангоном воспоминания носят явные следы беллетризации, и в них действительно чувствуются позднейшие «вставки», присочиненные бароном для красоты. И все же они могут свидетельствовать о непреложном факте, который имел место — предупреждении королю и королеве Франции о последующих революционных событиях, казнях и кровавом терроре.
Глава 21
Граф Уэлдон умер. Умерли Сен-Жермен?
Граф Сен-Жермен умер в Эккернфёрде 27 февраля 1784 года от приступа паралича. Он попросил доктора Лoccay, который присутствовал при его последних мгновениях, передать Карлу Гессенскому, «что Бог позволил ему еще до смерти переменить свое мнение, и принц Гессенский многое сделает для его счастья в ином мире».[475] К этим словам доктор добавит, что «граф умер при полном сознании».[476]
Похоронили его в Эккернфёрде утром 2 марта.[477] Согласно регистру церкви Св. Николая, обряд включил простое отпевание без песнопения, после которого тело было возложено в церковный склеп. В регистре смертей есть запись:
«Скончавшийся 27 февраля 1784 г., похороненный 2 марта 1784 г., так называемый граф Сен-Жермен и Уэлдон — дальнейшие сведения неизвестны — частным образом погребен в этой церкви».
В церковных счетах записано:
«1 марта для скончавшегося здесь графа Сен-Жермена могила в церкви Св. Николая здесь на погребальном месте суб-М. Время аренды 30 лет. 10 рейхсталеров».[478]
3 апреля бургомистр и городской совет Эккернфёрде опубликовали официальное объявление:
«Мы, бургомистр и советник…. доводим до сведения всех, кого это интересует, что человек, известный здесь и за границей также под именем графа Сен-Жермена и Уэлдона, в течение последних четырех лет проживал в нашей местности и недавно скончался здесь, в Эккернфёрде, его вещи были, в соответствии с законом, опечатаны, что сочтено необходимым для возможных его наследников без завещания, поскольку до настоящего времени ничего по поводу завещания не установлено…
