Павел Нахимов - Адмирал Ее Величества России

Французы, на своей правой атаке:

– 65 орудий против верков Корабельной слободы и передовых укреплений;

– 33 орудия против Северной стороны и рейда.

Англичане, на обеих своих атаках:

– 148 орудий, преимущественно против Малахова кургана и 3-го бастиона.

Французы, на левой атаке против города:

– 133 орудия, против 3-го и 4-го бастионов с примыкающими к ним верками;

– 105 орудий, против 5-го бастиона и соседних с ним верков;

– 57 орудий, против 6-го бастиона.

Итого со стороны французов – 393, а со стороны англичан – 148, всего же – 541 орудие. Подобно тому, как и у нас, значительная часть артиллерийской прислуги состояла из моряков и пехотных солдат.

Зарядов средним числом находилось в наличности:

– на каждую пушку по 600;

– на каждую гаубицу по 400;

– на каждую мортиру по 500.

Хотя мы могли противопоставить неприятелю равносильную артиллерию, как по числу, так и по калибрам орудий, однако же у нас не было средств поддерживать продолжительное время учащенную пальбу, по незначительному запасу зарядов и пороха, остававшемуся в Севастополе. При открытии второго усиленного бомбардирования, у нас было 135 300 зарядов, полтора миллиона с лишком патронов и 1728 пудов пороха, переделав часть которого в заряды, мы могли иметь их от 140 до 142 тысяч, следовательно, кругом только 300 зарядов на орудие.

Рапорт П. С. Нахимова главнокомандующему Южной армией и морскими и сухопутными силами в Крыму генералу М. Д. Горчакову с просьбой об освобождении его от обязанностей командующего эскадрой в связи с назначением военным губернатором Севастополя№ 19 12 марта 1855 г.

Эскадра судов Черноморского флота, расположенная в Севастополе, состоит по сие время под моею командою. Вновь возложенные на меня обязанности командира порта и временного военного губернатора, требуя моего присутствия на берегу, отымают у меня возможность выполнять первую согласно Морского устава, поставляющего непременным правилом безотлучное пребывание адмирала на вверенной ему эскадре, а потому, докладывая об этом в. с-ву, я имею честь покорнейше просить разрешения спустить свой флаг, поручив начальство над эскадрою г. контр-адмиралу Юхарину.

При этом имею честь присовокупить, что командование это и следовало бы поручить старшему по мне г. вице-адмиралу Новосильскому, но по незначительности настоящего состава эскадры и еще более по важности с особенною честью занимаемого г. Новосильским поста[140] я избрал свободного от занятий г. контр-адмирала Юхарина.

Вице-адмирал Нахимов

Резолюция Горчакова: «Разрешить. 13 марта».

Письмо П. С. Нахимова вдове М. П. Лазарева о погребении В. И. Истомина рядом с могилой М. П. Лазарева24 марта 1855 г., г. Севастополь

Ваше высокопревосходительство, Екатерина Тимофеевна! Священная для всякого русского могила нашего бессмертного учителя приняла прах еще одного из любимейших его воспитанников. Лучшая надежда, о которой я со дня смерти адмирала мечтал – последнее место в склепе подле драгоценного мне гроба, я уступил Владимиру Ивановичу!

Нежная, отеческая привязанность к нему покойного адмирала, дружба и доверенность Владимира Алексеевича и, наконец, поведение его, достойное нашего наставника и руководителя, решили меня на эту жертву. Впрочем, надежда меня не покидает принадлежать этой возвышенной, благородной семье; друзья-сослуживцы в случае моей смерти, конечно, не откажутся положить меня в могилу, которую расположение их найдет средство сблизить с останками образователя нашего сословия.

Вам известны подробности смерти Владимира Ивановича, и потому я не буду повторять их; твердость характера в самых тяжелых обстоятельствах, святое исполнение долга и неусыпная заботливость о подчиненных снискали ему общее уважение и непритворную скорбь о его смерти. Свято выполнив завет, он оправдал доверие Михаила Петровича и подтвердил новым фактом, как много потеряла Россия в преждевременной кончине нашего общего благодетеля…

С чувством глубочайшего почтения и искренней преданности имею честь быть и пр.

Павел НахимовИз приказа великого князя Константина Николаевича о производстве П. С. Нахимова в адмиралы№ 5 27 марта 1856 г.

Производятся… из вице-адмиралов в адмиралы…

За отличие при обороне Севастополя – начальник 5-й флотской дивизии Нахимов…

КонстантинИз письма лейтенанта П. И. Лесли родным о своей встрече с П. С. Нахимовым после возвращения из отпуска в Севастополь31 марта 1855 г.

…Я вступил в город на третий день бомбардировки и, представьте себе, когда услышал опять свист ядер, то стал гораздо покойнее, и мне мой отпуск показался совершенным сном, потому что увидел те же лица и тот же Севастополь, какой я оставил несколько недель. Сперва расскажу вам, как приняли меня мои начальники. Во-первых, я прямо на перекладной явился к кн. Горчакову, который, спросивши, какими судьбами я прислан сюда, и узнавши, что я был уволен в отпуск кн. Меншиковым, велел мне обратно явиться в свой экипаж.

От него я отправился к начальнику штаба генерал-майору Семякину, который долгое время со мной разговаривал и очень удивился моему скорому возвращению; наконец, проговорив со мной около часа, он отпустил меня, и, вышедши за дверь, я слышал, как он хвалил меня другому генералу.

Уже поздно вечером я отправился к нашему любимцу – Нахимову; он в это время находился у полковника Тотлебена, и я принужден был прождать его несколько часов в другой комнате; наконец, когда он вышел, я к нему явился, и он вскрикнул от радости. Первое, что он сказал, так это было: «Вы воротились из отпуска, г. Лесли, очень рад, теперь хорошие офицеры мне нужны, и я сделаю распоряжение, чтоб вас назначили на хорошую батарею».

Потом обратился к Тотлебену и сказал: «Каков молодец! Был в отпуску и так скоро воротился назад, бравый офицер!» Потом он пригласил меня ужинать к себе, и мы проболтали с ним до полуночи. Смеясь, он сказал мне, что я опоздал всего только три дня, т. е. не поспел к первому дню бомбардировки. Конечно, я ответил, что если бы от меня зависело, то я бы непременно поспел вовремя, но что причиной этому дурная погода и лошади.

Нахимов теперь сделан командиром Севастопольского порта и главное лицо между флотскими в Севастополе. Потом он меня отпустил, и я пошел на корабль спать. На другой день я явился к своему экипажному командиру, и он тоже обрадовался, что я приехал. Из всех этих приемов я заключил, что все думали, что я воспользуюсь своим поручением и пробуду дома несколько месяцев. Но вы знаете меня, что я довольно исправен по службе, и опять также – я фаталист и твердо верую в то, что все, что ни делается, – то к лучшему…