Ознакомительная версия. Доступно 69 страниц из 458
попечительный генерал-губернатор, заботившийся о всех жителях вверенного ему края.
Тогда были люди сильные, строгие, но справедливые; не искавшие популярности посредством провозглашения каких-то новых национальных принципов, которые более смахивают на принципы балаганные и, во всяком случае, выражаются по отношению инородцев, не в строгости, не в справедливости, а в человеконенавистничестве.).
Таким образом Малишевский был назначен довольно неожиданно и необычайно для Петербургского бюрократического общества, директором кредитной канцелярии.
Он был директором кредитной канцелярии все время при мне и затем при последующих министрах. При Коковцеве – только два года тому назад – он ушел; его сделали тоже сенатором. Малишевский только несколькими годами старше меня, но он уже совсем рамоли; умственные его способности так понизились, что, когда с ним говоришь, он имеет вид человека совершенно умственно пошатнувшегося; на вид ему можно дать лет 70.
Когда Плеске был сделан управляющим государственным банком, то он просил меня назначить товарищем управляющего гос. банка – Тимашева (Нынешнего министра торговли и промышленности.), который в то время был вице-директором кредитной канцелярии.
Этого Тимашева я считал молодым человеком, деловым, порядочным, но небольших способностей и ума.
Тогда явился вопрос: кого же назначить на место Тимашева?
Николай Христианович Бунге, бывший тогда председателем комитета министров и Анатолий Николаевич Куломзин, занимавший в то время должность управляющего делами комитета министров (в настоящее время он состоит членом Государственного Совета), рекомендовали мне молодого человека Шипова, который был начальником отделения канцелярии комитета министров.
Этот молодой человек Шипов был очень близок к Н.X. Бунге, т. е. иначе говоря умел ему угодить, к нему приблизиться.
Как начальник отделения – он был очень выдающейся и способный и мне, как члену комитета министров, часто приходилось иметь с ним дело.
Кроме того, я обратил внимание на Шипова еще и потому, что он написал одну книжку, вернее не написал, а перевел с французского языка на русский и составил к ней предисловие. Книжку эту – о известной исторической личности Джон Ло – он перевел по указанию Н.X. Бунге. Всякий финансист знает, что при имени Джон Ло – сейчас же представляются кредитные билеты и все то зло, все те несчастья, которые Джон Ло причинил Франции введением этих кредитных билетов. С именем Джон Ло и с кредитными билетами всегда неразрывно связана мысль о тех несчастьях, к которым ведет всегда злоупотребление кредитными билетами.
Джон Ло – это, так сказать, пугало для всякого правоверного финансиста.
Н.X. Бунге рекомендовал Шипову сделать перевод этой книжки (и предисловие к ней) не без некоторой задней мысли, или иначе говоря, из-за некоторого опасения. Бунге опасался: как бы Иван Ал. Вышнеградский, заместивший как министр финансов Н.X. Бунге, а затем и я, заместивший И.А. Вышнеградского, не увлеклись системою кредитных билетов и не нанесли Российской Империи этим вреда.
Книжка эта составлена, или вернее сказать переведена, Шиповым очень хорошо, что и обратило мое внимание на этого молодого человека.
Доказательством того, как Н.X. Бунге боялся, чтобы новый молодой министр финансов, т. е. я (В это время я только что вступил на пост министра финансов; я сделался управляющим министерства финансов 30 августа 1892 г.), не увлекся системою кредитных билетов, иначе говоря не увлекся бы печатанием бумажных денег – может служить следующий анекдот.
Когда я сделался управляющим министерством финансов и приближалось 20 сентября, то мне директор казначейства – Голиндо – доложил, что касса находится в таком положении, что не хватит денег, чтобы платить содержание служащим, т. е. всем чиновникам и войскам.
Я был назначен министром финансов после страшного голодного 1891 года, это был самый большой неурожай в России, имевший место во второй половине XIX столетия, а поэтому естественно, что средства были истощены.
Так вот директор департамента казначейства, докладывая мне, что дней через 10 придется платить жалованье, а между тем денег не хватит, просил моего распоряжения.
Так как я только что вступил в управление министерством, то, конечно, не успел еще взять в руки это дело, т. е. финансы Российской Империи, и сообразить положение дела, а, следовательно, конечно, ничего не мог придумать. Поэтому я сказал ему:
– Что же делать, если окажется, что денег нет, чтобы платить жалованье, то другого средства нет, как только выпустить из экспедиции заготовления государственных бумаг миллионов на 10–20 кредитных билетов и таким образом покрыть все содержание, которое причитается служащим.
Когда эта мера была распубликована, то ко мне явился Н.X. Бунге, почтеннейший во всех отношениях старец, профессор, бывший министр и председатель комитета министров и вел со мною такой разговор.
Он сказал мне, что вот только что я занял пост министра финансов и уже стал на самый ужасный путь. Что путь этот, т. е. выпуск кредитных билетов и печатание по мере надобности денег – приведет Россию к полнейшему финансовому расстройству.
Тогда я говорю Н.X. Бунге:
– Поверьте мне, Николай Хриспанович, я совсем не сторонник кредитного денежного обращения. Я понимаю, что это вред, но мне, пока я не взял хотя до некоторой степени дело в руки – другого выхода, кроме этого, не было. И я могу вас уверить, что к этому средству я прибегать не буду.
На это Н.X. Бунге дал такой ответ, что я только засмеялся и ничего не мог ему возразить.
Он говорит:
– Я знаете, готов верить вашей искренности. Я верю, что вы искренно говорите, что вы больше этого делать не будете, но, – говорит, – вера вашей искренности, я, тем не менее, не уверен в том, что то, что вы говорите, в действительности будет, потому что министр финансов, который так взял и выпустил 20 миллионов кредитных билетов, приказав прямо их отпечатать в экспедиции заготовления государственных бумаг, когда билеты эти ничем не гарантированы – ни серебром, ни золотом, вообще никакой реальной ценностью и ценностью общепризнанной на всех биржах – уподобляется такой француженке, которая согрешила, и затем, когда к ней приходят и говорят о том, что вот как не хорошо, что она согрешила, – она всегда будет уверять, что это только в первый раз в жизни она сделала и больше уже не будет… Как, – говорит, – я такой француженке не поверю, также и такому министру финансов не поверю.
Впоследствии, когда через несколько лет, вопреки общественному мнению всей России, мне удалось восстановить денежное золотое обращение, то при начале этого дела, когда Бунге еще был жив и мне несколько в этом содействовал, я часто напоминал ему о его сомнениях по поводу меня и француженки.
Когда Петр Михайлович Романов был сделан моим товарищем и освободилось место директора моей канцелярии, то на это место я назначил Шипова (который, как я уже говорил, занимал в то
Ознакомительная версия. Доступно 69 страниц из 458
