Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 124
Другие члены политбюро к нему присоединялись. Одни, как Молотов, — потому что полностью одобряли его идеи и методы. Остальные, как Хрущев, — вынужденно, поскольку соучастие в преступлениях было обязанностью руководства страны. Но как только представилась возможность прекратить убийства, Никита Сергеевич это сделал.
Но хрущевская десталинизация была частичной, двойственной, противоречивой. Смысл хрущевского доклада сводился к тому, что вся вина за преступления ложится на Сталина и нескольких его подручных. А остальные, получается, ни о чем не подозревали…
Довольно быстро партийные секретари сообразили, что, разрешив критиковать Сталина и преступления его эпохи, они открывают возможность обсуждать и критиковать и нынешнюю власть, и саму систему. Теперь уже в разоблачении сталинских преступлений видели одни неприятности.
Главное было не допустить и мысли о том, что массовые репрессии стали порождением сталинской системы. Ведь в таком случае следовало бы ставить вопрос о демонтаже этой системы. Преодолеть сталинизм не получилось, потому что он прорастал из всех пор советской власти. Чтобы избавиться от сталинизма, следовало изменить все политическое устройство страны. Об этом Хрущев и подумать не мог.
Немалая часть российского общества обижена на историю — она шла не так, как хотелось. Многие с менталитетом обиженного подростка воспринимают напоминания о трагедиях и преступлениях как чей-то личный выпад против них, как попытку «украсть у них победу», лишить их роли триумфаторов, мирового лидерства.
Споры о ХХ съезде, о роли Сталина не прекращаются и по сей день. Это споры не только о его личности, но и о том, каким путем идти и какая система власти нужна. Восхваляют Сталина и презирают Хрущева те, кто считает исторический опыт вождя образцовым. Они уверены, что лучшие годы страны пришлись на сталинское правление, когда Советский Союз стал великой державой и нас все боялись. Сталин — настоящий государственник, который противостоял всему иностранному и давил внутренних врагов. Поэтому нужно возвращаться к его политике и к его методам — никакого либерализма внутри страны и жесткая линия в международных отношениях.
Поклонники Сталина увидели, к чему ведет реабилитация жертв массового террора, честный разговор о трагическом прошлом. Никита Сергеевич выдернул слепое поклонение вождю из фундамента, на котором стояло советское государство, и система зашаталась. То, что произошло после доклада Хрущева на ХХ съезде, продемонстрировало слабость системы, которая держится только на вертикали власти, на страхе.
Вот этого не могут простить Хрущеву, вот поэтому бранят, называют врагом государства. Власти всегда важно, чтобы ее боялись, чтобы не звучали критические голоса, чтобы не было сомнений и дискуссий. А от подданных власть желает слышать только долгие и бурные аплодисменты, переходящие в овацию…
Сейчас все вспоминают, как Хрущев в 1954 году передал Крым Украине. Но тогда это прошло под аплодисменты! Отчего же никто не возразил, даже не выразил сомнения? Потому что система осталась прежней! Самовластие, рождающее страх, и тотальная пропаганда, подавляющая способность мыслить. Любое недовольство — только после того, как вождь ушел в мир иной или отправлен в отставку.
Во главе страны в 1964 году встали трое — Леонид Ильич Брежнев, первый секретарь ЦК, Алексей Николаевич Косыгин, председатель правительства, и Николай Викторович Подгорный, который фактически занял ключевой пост второго секретаря ЦК, а через год стал председателем президиума Верховного Совета СССР.
Тогда они были как бы на равных. И вообще в президиуме ЦК собралось довольно много сильных и самостоятельных фигур с большой перспективой. Некоторые из них казались очевидными кандидатами на пост главы партии и государства. Но очень скоро все они исчезнут с политической арены. А Леонид Ильич Брежнев останется и будет руководить страной восемнадцать лет…
Еще на Урале в молодые годы Брежневы купили лошадь, ездили в санях, и Леонид Ильич полюбил охоту, оставшуюся его главным развлечением на всю жизнь. В зрелые годы поучал товарищей:
— Надо есть мясо диких животных, в них много микроэлементов.
Став главой страны, не отказывал себе в этом удовольствии. Поскольку охотой увлекалось почти все советское руководство, то и встречи с руководителями соцстран проводились с ружьями в руках. Своего рода «охотничья дипломатия».
В конце февраля 1965 года Брежнев и Подгорный отправились в Будапешт. Новые руководители КПСС хотели наладить личные отношения с хозяином Венгрии Яношем Кадаром, который успешно управлял страной после подавленного советскими танками восстания 1956 года. Кадар держался уверенно и самостоятельно. Москва его обхаживала.
Кадар, зная главную страсть советских руководителей, предложил поохотиться на фазанов. Сели в поезд и двинулись на юг страны. В вагоне Кадар пытался завести деловой разговор, но беседа не получалась, вспоминал начальник советской разведки генерал армии Владимир Александрович Крючков. Не имея под рукой подготовленных материалов, Брежнев растерялся. Кадар все понял и отступился. Подгорный перешел на охотничьи истории и с величайшим удовольствием четыре часа травил байки…
«Егери начали выгонять фазанов, — описывал Крючков охоту, — которые буквально сотнями вылетали из зарослей. Многие из них тут же падали камнем, сраженные меткими выстрелами. Кадар и его товарищи стреляли редко, больше просто наблюдали. Брежнев же палил вовсю! Рядом находился порученец для того, чтобы перезаряжать ему ружье.
Леонид Ильич, отстрелявшись в очередной раз, не глядя протягивал пустое, еще дымящееся ружье порученцу и принимал от него новое, уже заряженное. А бедные фазаны, которых до этого прикармливали несколько дней, все продолжали волнами лететь в сторону охотников. Эта бойня, которая и по сей день стоит у меня перед глазами, прекратилась лишь с наступлением темноты».
Став главой партии, Брежнев, как минимум поначалу, вгрызался в дела.
А Николай Викторович Подгорный, добравшись до вершины, приятно расслабился. По-настоящему его интересовали только охота и домино. В охотничьем хозяйстве под Киевом все устраивали наилучшим образом: давали ему подстрелить какую-нибудь живность, после чего разжигался костер и Николай Викторович превращался в тамаду.
Однажды председатель президиума Верховного Совета приехал в братскую соцстрану. Особым тактом и любезностью Николай Викторович никогда не отличался, а тут просто срывал подготовленную заботливыми хозяевами программу.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 124
