В 1085 году Всеволод вновь послал на Волынь Мономаха – на этот раз с целью усмирения бунтовщика. Ярополк бежал в Польшу, бросив в Луцке семью и имущество. Очевидно, что Мономах действовал здесь отнюдь не как самостоятельный политик, а как послушный сын (он дружил с Ярополком). Можно предположить, что он не гордился этим походом, поскольку умолчал о нем в своем «Поучении детям».
В 1086 году Ярополк вернулся из Польши, помирился с Всеволодом (возможно, не без посредничества Владимира Мономаха) и получил Волынь обратно. Почти сразу он отправился завоевывать Звенигород, но во время одного из привалов на спящего князя напал подкупленный недругами (очевидно, Ростиславичами) дружинник по имени Нерадец и заколол его саблей.
23 марта 1088 года умер Никон – летописец и игумен Киево-Печерского монастыря с 1078 года. В том же году произошла очередная княжеская ротация: Святополк Изяславич был переведен из Новгорода в Туров[451], а на его место посажен внук Всеволода (сын Владимира Мономаха) – 12-летний Мстислав. Это перемещение весьма красноречиво: великий князь киевский Всеволод продолжал консолидировать власть. Он правил в Киеве и де-факто в Переяславле[452], его сын Владимир Мономах – в Чернигове и Смоленске. Теперь к ним прибавился Новгород. Пожалуй, со смерти Ярослава Мудрого держава впервые вновь собралась почти воедино[453].
Нужно отметить, что укрепление ядра государства сопровождалось ослаблением контроля на периферии: в том же 1088 году «възяша болгаре Муром». «Так как здесь в то время князья… только княжили, а не управляли, то понятно, почему Муром был взят болгарами… По-видимому, существует связь между восстаниями покоренных племен Поволжья, происходившими в это время, и выступлением болгар. Этими восстаниями болгары воспользовались как очень удобным поводом для захвата Мурома»[454].
14 августа 1089 года в Кёльне император Священной Римской империи Генрих IV женился на вдове нижнесаксонского графа Генриха Длинного Штадского – Евпраксии Всеволодовне (в католичестве – Адельгейда), младшей дочери киевского князя Всеволода Ярославича (сестре Владимира Мономаха).
Отметим одно событие 1091 года, хотя и происходившее за пределами Руси, но примечательное своими участниками. 29 апреля объединенное греко-половецкое войско под предводительством императора Алексея Комнина разгромило войско печенегов. «…В сам день битвы… от печенежской орды отделился пятитысячный отряд русских воинов под командованием князя Василька Ростиславича и перешел на сторону византийского царя. По-видимому, это и решило исход сражения… Пленных оказалось так много, что… опасаясь, что ночью… печенеги сумеют освободиться, византийский военачальник Синесий приказал их всех умертвить… испуганные половцы снялись с лагеря, полного трупов, и поспешили в родные степи… Комнину пришлось даже высылать за ними погоню, чтобы передать ханам дары и половину добычи – как он обещал им накануне сражения»[455].
Год 1092-й: масштабное половецкое вторжение на Русь во время болезни Мономахова отца – великого князя Всеволода Ярославича.
13 (19) апреля 1093 года отец Владимира Мономаха, великий князь киевский Всеволод Ярославич, умер. Мономах, «несмотря на свое явное политическое и военное превосходство, отказался занять киевский стол, уступив его двоюродному брату – во всех отношениях менее значительному туровскому князю Святополку Изяславичу… Именно тогда легитимизм впервые отчетливо проявился как одна из характерных черт политического кредо Мономаха: Святополк был генеалогически старейшим (его отец, киевский князь. Изяслав Ярославич… был старшим братом Всеволода), что и обусловило его преимущественное право на Киев согласно древнерусским династическим понятиям»[456]. 24 (30) апреля 1093 года на киевском престоле на 20 лет утвердился Святополк Изяславич.
Узнав о смерти Всеволода, половцы прислали к Святополку послов с предложением о мире (фактически – с требованием «подарков» за ненападение), но недальновидный, малоопытный и самонадеянный новоиспеченный великий князь пленил послов. Половцы в ответ осадили город Торческ. Святополк был вынужден прибегнуть к помощи Мономаха, который, впрочем, весьма благоразумно стремился решить дело миром. Тем не менее Святополк настоял на своем: и на самой битве, и на авантюрном плане сражения.
26 мая соединенные силы киевлян (Святополк), черниговцев (Владимир) и переяславцев (младший брат Мономаха Ростислав) под стенами г. Треполя на р. Стугне были разбиты и сброшены в реку. Пытаясь спасти брата Ростислава, Вл. Мономах едва не утонул сам во время переправы через Стугну. Святополк бежал к Треполю и в ту же ночь ускакал в Киев, Мономах вернулся в Чернигов. Жители Торческа, продолжавшие защищать город, вторично обратились к Святополку с просьбой о помощи, и киевское войско вновь вышло на битву с половцами, но 23 июля потерпело жестокое поражение вблизи Киева на р. Желани.
На фоне, а вернее – вследствие этих поражений, в 1094 году Святополк заключил мир с половецким ханом Тугорканом, женившись на его дочери (условий этого мира мы не знаем, но вряд ли они были выгодны Киеву). Но это не принесло ему желанного мира: усобица Рюриковичей продолжилась. В том же году, 16 лет спустя после битвы на Нежатиной Ниве, Олег Святославич, «отдав» Тмутаракань Византии, решился вернуть себе Чернигов – и это ему удалось (хотя и ненадолго). После непродолжительной осады Владимир Мономах был пропущен сквозь половецкий строй и вернулся в Переяславское княжество, в котором княжил его отец в 1054–1073 годах[457]. Первое, что предпринял Владимир, вернувшись в Переяславль, был поход на половцев – явно с целью отпугнуть от Переяславля и, возможно, отчасти отомстить за черниговское унижение. Предпринял он и еще ряд экспедиций. Но этого ему оказалось мало.
В феврале 1095 года к Мономаху, впечатленные его военной активностью, пришли с предложением мира половецкие ханы Итларь и Китан. «Присланный из Киева от Святополка к Владимиру боярин Славата натравил Ратибора… на половцев, отдыхавших в его доме. С тем же предложением Славата обратился и к Мономаху. Владимир согласился на убийство Итларя… Владимир, конечно, знал, что половцы не преминут отомстить за павших, и решил предпринять поход в степи на половцев, напасть самому, чтобы не быть обороняющимся»[458].
Не сумев заручиться поддержкой Олега Черниговского (что неудивительно, учитывая его традиционные союзнические отношения с половцами и недавний конфликт с Мономахом), Владимир и Святополк предприняли упреждающий поход на половцев – тем более сокрушительный, что многие половцы, по-видимому, думали, что Итларь с Китаном заключили с Мономахом мир. Вернувшись из похода, князья киевский и переяславский упрекали Олега в уклонении от «оборонительного» похода на «поганых» и потребовали умертвить находившегося в Чернигове сына Итларя, воспитанника Олега. «Олегъ же сего не послуша, и бысть межи ими ненависть». Святополк и Владимир начали подготовку к вторжению на Черниговщину.
