Предпринятые в ответ на это попытки местными выравниваниями линии фронта и созданием более редких линий охранения на наименее опасных участках выделить хоть какие-то резервы поначалу оказались не особенно успешными. Почти везде русские сразу же пытались атаковать, а в полосе обороны 30-й пехотной дивизии, которая отошла на северо-запад за реки Барту и Вартаву, они смогли даже создать два глубоких плацдарма, для ликвидации которых пришлось вводить в бой те же самые силы, которые только что удалось высвободить. И только когда в середине февраля в ответ на настоятельные представления командования поступила крупная партия пополнения, обстановка несколько улучшилась.
Правда, и теперь приходилось действовать, проявляя большую бережливость. Поэтому командование группы армий было вынуждено отказаться от такой непозволительной «роскоши», как держать в тылу в качестве резерва целую дивизию. Боеспособные части 14-й танковой дивизии были направлены в район Цирули — Зингениеки для обеспечения охранения. И только те подразделения дивизии, которые понесли в последних боях самые большие потери, были отведены для непродолжительного отдыха и доукомплектования в район Бунка — Кроте. Зенитно-артиллерийский дивизион был передислоцирован на свои старые позиции у Маздрогаса.
Судя по состоянию дел, дивизия уже больше не могла рассчитывать на полное восстановление своей боеспособности. Свои 2-й танковый и истребительно-противотанковый батальоны, которые должны были бы снять излишнюю нагрузку с оставшихся в строю танков, она вынуждена была окончательно списать со счетов. Да и пополнение рядового состава не отвечало ее ожиданиям. Солдаты морской пехоты и военнослужащие люфтваффе, не имевшие опыта в ведении наземных боев, юные помощники зенитных орудийных расчетов в возрасте от 16 до 18 лет и новобранцы, прошедшие краткосрочную боевую подготовку в организации «Арбатсдинст» («Трудовая повинность»)[30], — с таким пополнением при всем желании невозможно было рассчитывать на многое, даже если боеготовность и идейная убежденность отдельных бойцов были необычайно высоки. Недели должны были пройти, прежде чем их можно было отправлять в бой. А с немногими гренадерами, саперами и артиллеристами, которые находились среди новобранцев, и солдатами, которые прибывали в расположение дивизии после выписки из местных госпиталей, было невозможно в полном объеме восполнить потери последних боев. Еще одной невозвратной потерей для дивизии явилась передача 14-го танкового разведывательного батальона в распоряжение командования группы армий для формирования танковой бригады «Курляндия».
Рука об руку с этими перемещениями и ограничениями, которые в значительной степени изменили структуру дивизии, шли изменения в замещении некоторых командных должностей. Генерал-лейтенант Унрайн, который, с тех пор как возглавил дивизию 30 октября 1943 года, будучи еще полковником, вел ее от сражения к сражению и от успеха к успеху, передал командование полковнику Юргенсу. А сам принял командование корпусной группой. Полковник фон Узедом, являвшийся до сих пор командиром 108-го панцер-гренадерского полка, был переведен на должность командира бригады «Курляндия». Майор граф фон Риттберг, дивизионный адъютант 14-й танковой дивизии с момента ее нового формирования весной 1943 года, сначала стал преемником павшего в последних боях командира 14-го танкового разведывательного батальона капитана Шаммлера, а затем уже в марте сменил полковника фон Узедома на посту командира всей бригады «Курляндия». Начальником оперативного отдела бригады также с марта стал бывший 1-й офицер для поручений 14-й танковой дивизии капитан Капитцки.
При той тесной связи, которая, благодаря командирам и разведывательному батальону, существовала между 14-й танковой дивизией и бригадой «Курляндия», будет вполне уместно вкратце рассказать о возникновении и структуре танковой бригады «Курляндия». По всей видимости, причиной и поводом ее формирования стала всеобщая нехватка резервов. Но и вполне возможно, что эта бригада была призвана закрыть ту брешь, которая возникла с отправкой в рейх 4-й танковой дивизии. И хотя средств, чтобы создать, словно по мановению волшебной палочки, полноценную танковую бригаду, не хватало, однако можно было сформировать вполне боеспособный заградительный отряд, который был в состоянии выполнять по крайней мере часть оборонительных функций танковой дивизии, таких как оборона участков фронта, которые подвергались особой опасности, локальные контратаки и подвижная противотанковая оборона.
Основу бригады составляла бронетанковая разведывательная группа, в которой были объединены разведывательные батальоны 12-й и 14-й танковых дивизий. К ним были добавлены пехотные подразделения: ударный гренадерский батальон «Курляндия» и два батальона саперов из резерва Главного командования сухопутных войск. Из противотанковых и поддерживающих подразделений имелись: батальон в составе 35 легких самоходных артиллерийских установок истребителей танков «Хетцер» («Егерь») — противотанковых пушек на самоходном лафете, под командованием капитана Гутцайта, сводный истребительно-противотанковый батальон, танковая рота с десятью трофейными танками Т-34, один зенитно-артиллерийский дивизион и одна батарея легких полевых гаубиц. Совсем малочисленными были приданные бригаде подразделения связи, снабжения и медико-санитарного обеспечения.
Разумеется, ввод в бой такого неоднородного соединения в полном составе вряд ли был возможен, да, по-видимому, это и не предполагалось, так как и обе танковые дивизии постоянно делили свои силы на отдельные боевые группы. В 14-й танковой дивизии с началом сражений бронетанковая группа всегда выступала вместе с главными силами танкового полка и несколькими поддерживающими подразделениями повышенной проходимости с легким броневым прикрытием, а наряду с ней второе соединение, состоявшее главным образом из гренадеров и артиллерии. Тем временем в 12-й танковой дивизии перешли даже к тому, чтобы в качестве постоянных подразделений сформировать «главную» и «легкую» бригады.
Поэтому на долю штаба танковой бригады «Курляндия» выпали главным образом задачи по подготовке личного состава и по материально-техническому обеспечению бригады. Тактическое руководство было в большей или меньшей степени передано командирам отдельных боевых групп, которые от случая к случаю подчинялись командирам местных пехотных дивизий. Только в том случае, когда большая часть подразделений бригады действовала в одном и том же районе боевых действий, командование бригады могло непосредственно вмешиваться в ход боя.
