1
Рутенберг вернулся в Россию после драматических событий июньского поражения наступления на германском фронте и попытки большевистского переворота в начале июля под лозунгами прекращения войны и передачи власти Советам. Матросы Кронштадта атаковали Таврический дворец, в котором проходили заседания Временного правительства, а потом правительственные войска штурмом брали дворец Кшесинской — цитадель большевиков. К тому времени расследование раскрыло систему взаимоотношений Ленина и его ближайшего окружения с германским генеральным штабом. Людендорф через своих представителей финансировал и контролировал их деятельность по дезорганизации и разложению фронта и тыла. Министр юстиции Переверзев сообщил журналистам об измене большевиков, и эта информация была опубликована в печати. На солдат эти разоблачения произвело сильное впечатление, что подтолкнуло их перейти на сторону правительства. Тогда и кончилось двоевластие, и Временное правительство стало на некоторое время единственной реальной силой в стране. Керенский возглавил правительство, сохранив пост военного министра. В те дни он утвердил список большевиков, подлежащих немедленному аресту, в котором были Ленин, Зиновьев, Гельфанд, Луначарский, Троцкий, Коллонтай, Раскольников, Ганецкий и многие другие.
Рутенберг читал об этом в газетах и не мог понять, почему не выполнены правильные решения, и зачинщики восстания не арестованы. Об этом друзья не раз говорили между собой, когда Пинхас наведывался в кабинет Савинкова.
— Почему Ленину удалось бежать в Финляндию? — спросил он однажды.
— Ленин и Зиновьев, так мне сказал Александр Фёдорович, скрывались у Сталина. Кто-то из министерства юстиции их предупредил. Конечно, заявление Переверзева об их связях с Германией и получении от Генерального штаба Германии значительных сумм денег способствовало подавлению выступления большевиков. Но это спугнуло Ганецкого. Он как раз находился на пути в Петроград с деньгами и компрометирующими документами. А оценив ситуацию, вернулся в Стокгольм, и мы потеряли возможность юридически подтвердить измену Ленина. Потому министру и пришлось уйти в отставку.
— Троцкого так запросто освободили из «Крестов», — не успокаивался Рутенберг.
— Он отвёл от себя все обвинения и его отпустили под залог, — объяснил Борис Викторович. — Сестра его, супруга Каменева, внесла три тысячи рублей.
— Я слышал, главнокомандующий войсками Петроградского военного округа принял из рук Керенского новый список, где Ленин и Троцкий числятся первыми, — сказал Пинхас. — С большевистской угрозой пора покончить.
— К сожалению, Керенский на следующий день заявил, что Троцкого, как члена Совета, арестовывать нельзя. Узнав, что офицер с ордером на арест уже уехал, он помчался в своём автомобиле к Троцкому, дождался прибытия офицера и отменил ордер.
— Керенский — профессиональный юрист, — произнёс Рутенберг. — Он желает, чтобы всё было в рамках правосудия. Но, по-моему, либеральная власть, основанная на соблюдении законности, в такой драматический период истории не выполняет своей роли. Большевики продолжают свою подрывную деятельность, усиливается их влияние в Советах.
— Я ему об этом не раз говорил, — вздохнул Савинков. — Он отвечает, что желает делать революцию чистыми руками. Я, Пинхас, его сотрудник, хоть и управляющий министерства, и должен ему подчиняться.
