На третий ночлег мы остановились в лянгере Дубе-бостан, расположенном на правом берегу Нии-дарьи, которая на пройденной станции удаляется до 6 верст к востоку от дороги.
На следующий день, продолжая путь к мазару, мы вскоре по выступлении из лянгера поднялись на высоту, увенчанную, как и на предыдущей станции, столообразными лёссовыми буграми, между которыми дорога вьется тоже короткими зигзагами. В буграх растет тамариск, редкий тополь и повсюду торчат стволы мертвых деревьев, придающие и без того унылой придорожной местности еще более печальный вид. Немного западнее дороги высота, увенчанная буграми, обрывается крутым склоном к болотистой полосе, по которой протекает Ния-дарья, питающая в этой низменности несколько малых озерков, а далее к западу простирается обширный тополевый лес.
В 12 верстах ниже лянгера Дубе-бостан Ния-дарья образует открытое озеро Муки-Куль, имеющее 3 версты длины и около 1 версты ширины. С востока и запада это озеро окаймлено плоскими высотами, увенчанными буграми, обрывающимися к нему крутыми склонами. Озеро имеет весьма значительную глубину и содержит солоноватую воду, в которой, однако, живет много рыб, достигающих, по свидетельству туземцев, веса 2 чарыков (37 фунтов). На нем лежат два маленьких островка, один возвышенный, а другой низменный, покрытый тополем.
Пройдя версты 3 по восточному нагорному берегу озера, мы повернули на северо-запад и спустились с высоты на солончаковую равнину, покрытую зарослями кустарников. На этой равнине встречались местами небольшие рощицы тополя и видны были изредка столовидные лёссовые бугры, а к западу от дороги простиралась высокая и длинная песчаная гряда Юлгенджи, меридионального направления. Последние 5 верст мы следовали по сплошному тополевому лесу и около 2 часов пополудни 26 марта достигли монастыря, воздвигнутого близ могилы имама Джафара-Садыка.
Монастырь расположен на правом берегу речки Ния-дарья, которая по выходе из озера Муки-Куль, усилившись водами источников, образует немного выше обители пять глубоких пресных озерков. Наибольшее из них простирается до 2 верст в окружности, а наименьшее около 1 версты, и во всех пяти озерках живет много рыб. Из нижнего озера Ния-дарья выходит двумя многоводными рукавами и течет почти прямо на север.
Монастырь, стоящий близ нижнего озера, имеет две мечети, много келий и служб; все эти строения обнесены высокой глиняной оградой. Портал главной мечети сложен из обожженного кирпича и украшен вверху изразцами. Из монастыря проложена очень хорошая дорога на запад, к могиле имама Джафара-Садыка, отстоящей от него в полуверсте. Дорога пролегает по дамбе, пересекая по мостам два рукава Нии-дарьи, потом поднимается по отлогому склону на плоскогорье пустыни, к могиле, над которой сооружен небольшой мавзолей, окруженный оградой и обставленный шестами с флагами, конскими и яковыми хвостами.
Настоятель обители Магомет-Аслам, 91-летний старец, с братией, состоящей из восьми мулл, принял нас очень радушно и отвел три лучшие келии, в которых мы расположились с удобством. Монастырь владеет стадом овец в 5000 голов, пасущихся в долине нижней Нии-дарьи, и пользуется приношениями богомольцев, посещающих его ежегодно осенью и зимой в числе около 1000 человек. Пилигримы стекаются в этот монастырь со всех концов Кашгарии; даже индийские мусульмане приходят нередко на поклонение к могиле имама Джафара-Садыка.
Настоятель Магомет-Аслам, по происхождению араб, родом из Кандагара, еще мальчиком переселился с отцом из родной страны в город Керия. Там он окончил курс в высшем медресе и 37 лет от роду был назначен настоятелем монастыря имама Джафара-Садыка, которым управлял уже 54 года. В течение всего этого времени, по свидетельству старца, в монастыре и его окрестностях не было ни одного обильного и продолжительного дождя, а зимой ни разу не выпадал снег глубже полувершка и не лежал долее 3 суток.
Но речка Ния-дарья, иссякающая теперь в 8 верстах севернее монастыря, в прежнее время была во все времена года многоводнее и оканчивалась в 22 верстах ниже обители. Образуемые ею близ монастыря озера были в то время тоже несколько обширнее и глубже, а растительность долины Нии-дарьи пышнее нынешней.
Летом, по словам обитателей монастыря, в долине нижней Нии-дарьи бывают такие сильные жары, каких не испытывают жители Нии и других оазисов подгорной полосы. Действительно, цвет кожи у обитателей этой долины, по моим наблюдениям, значительно темнее и губы толще, чем у туземцев Южной Кашгарии, живущих вне великой пустыни.
Преобладающие ветры в долине нижней Нии-дарьи – северо-восточный и западный, а после них чаще других дует северо-западный; с остальных же стран горизонта ветры дуют очень редко.
Окрестная пустыня на всем известном обитателям монастыря пространстве представляет сплошной сай, покрытый местами длинными и высокими песчаными грядами. В глубь ее, как говорил мне старец Магомет-Аслам, в течение 54-летнего его управления монастырем никто не проникал ни на восток, ни на запад и не пересекал ее поперек с юга на север по направлению долины Нии-дарьи. Как далеко простирается эта долина к северу, обитателям монастыря неизвестно. Монастырские пастухи, проникавшие верст на 20 от монастыря в ту сторону, уверяли, что оттуда долина Нии-дарьи, резко обозначенная боковыми увалами, простирается на всем видимом на севере пространстве и уходит за горизонт.
Развалин и вообще следов древних поселений в этой долине, по свидетельству ее обитателей, нигде не заметно.
На другой день по прибытии в монастырь, Козлов, по моему предложению, поехал с казаком в сопровождении двух монастырских пастухов для съемки нижнего течения Нии-дарьи от мазара до места ее исчезновения, а я отправился пешком на запад для обозрения соседней части пустыни. Миновав мазар, я пошел на юго-запад к усмотренной вдали высокой песчаной гряде и следовал до нее по совершенно мертвой щебне-галечной земле с темною поверхностью.
Достигнув подножья гряды, я направился сначала вдоль него на северо-северо-запад и пересек на пути несколько рытвин с мелкой галькой на дне. Потом я повернул на запад и стал подниматься по отлогому песчаному склону на самую гряду. Песок на северо-восточном склоне гряды оказался столь плотно утрамбованным ветром, что в нем почти вовсе не вязли ноги, а потому восхождение на гряду было нисколько не затруднительно. Заметив самую высокую гору гряды, я направился к ней кружным путем, обходя глубокие лощины, и через полчаса достиг ее вершины, поднимающейся до 25 сажен над окрестным саем.
С этой высокой вершины, благодаря ясной погоде, можно было обозревать обширную площадь мертвой земли. На всем видимом оттуда пространстве к юго-западу, западу и северо-западу расстилался темный сай, уходивший за горизонт в безвестную даль, и на этом мертвом сае вздымались местами весьма высокие и длинные песчаные гряды, простиравшиеся почти в меридиональных направлениях. Между ними, на темных полосах сая, шириною от 10 до 20 верст, желтели изредка малые песчаные наносы, резко выделявшиеся своим ярким желтым цветом.
