Подразделения дивизии занимали свои позиции прикрытия и с нетерпением и тревогой ожидали, как же будут развиваться события.
Глава 24.
ПОСЛЕДНИЕ ДНИ И КАПИТУЛЯЦИЯ
(май 1945 г.)
Уже давно минул месяц, тот срок, который русские прямо-таки с педантичной точностью выдерживали, прежде чем повторить свое наступление, но на фронте все по-прежнему оставалось спокойно. И хотя наша разведка обнаружила, что Советы подтянули к линии фронта свои артиллерийские и минометные соединения, однако никак не удавалось установить ни направление главного удара, ни время начала наступления. То тут, то там прощупывание наших позиций разведывательными дозорами, бои местного значения, в которых противник обычно задействовал не больше роты, привычные огневые налеты разной силы и регулярные ночные бомбежки «придорожных ворон» — легких русских самолетов У-2 — в ближнем тылу. И это было все. Невольно на ум приходили слова пленного советского капитана: «У нас есть время. Мы можем подождать. Все решается не здесь, а в Берлине и на берегах Одера и Эльбы».
И действительно, согласно последним, довольно противоречивым сводкам вермахта, фронт на Одере был прорван. Войска маршала Жукова уже вели бои за Берлин, а с запада, по направлению к Эльбе стремительно наступали американцы и англичане.
Не утихали слухи о том, что такому развитию событий способствовали предательство и саботаж. Нам казалось просто невероятным, что в других районах боевых действий немецкие войска не смогли остановить противника так, как это было сделано в Курляндии. Лишь немногие офицеры и солдаты 14-й танковой дивизии знали, что Курляндия была единственным участком фронта, который защищали опытные и прекрасно зарекомендовавшие себя в боях на Восточном фронте дивизии, и что почти на всех остальных фронтах боевые части состояли в основном из разношерстных и плохо вооруженных подразделений фольксштурма, военизированных формирований полиции, гитлерюгенда и «Трудовой повинности», кое-как поддерживаемых от полного развала остатками разгромленных полевых дивизий.
Заботы о судьбе своих близких как никогда прежде угнетали главным образом тех солдат дивизии, кто был родом из Средней Германии[31]. Понятно, что они постоянно задавались вопросом: «Почему же нас не отправят сражаться в Германию, как другие дивизии, ведь очевидно, что на родине нужен каждый солдат?»
Наряду с этим постоянно росло напряжение: «Будут ли русские вести себя так же спокойно и в дальнейшем? Будет ли у нас возможность своевременно и без больших потерь провести эвакуацию, если поступит приказ?»
В этом состоянии с трудом подавляемого волнения и нервозности сообщение о смерти Адольфа Гитлера произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Даже на этом фронте, лежавшем в стороне от арены главных событий, со всей очевидностью обнаружилось, что вплоть до последних дней все основные импульсы исходили в конечном счете от него. Безразлично, вытекали ли они из разумных соображений, или являлись плодом больного воображения человека, решившего в последней, отчаянной попытке противостоять приближающемуся со всех сторон злому року увлечь за собой в бездну весь германский народ. После крушения центральной власти, с которой войска были связаны по меньшей мере военной присягой, казалось, что хаос и катастрофа неизбежны и являются всего лишь вопросом времени. И первые меры нового правительства Дёница, о которых вскоре стало известно, по всем прогнозам годились лишь для того, чтобы получить небольшую отсрочку, и были не в состоянии оказать длительного влияния на ход событий.
Тем не менее все возлагали надежду на усилия достичь в какой-либо форме взаимопонимания с западными державами и заключить с ними перемирие, но одновременно продолжать оказывать сопротивление натиску большевиков, чтобы таким образом спасти по крайней мере большую часть германского народа. Прошел слух, что начавшиеся между тем переговоры уже принесли первые успехи и что Курляндская группировка войск будет эвакуирована с помощью британского военно-морского флота. Некоторые даже имели смелость утверждать, что британские войска уже на подходе, чтобы вместе с 16-й и 18-й германскими армиями нанести удар в спину русским.
Однако ничего подобного не произошло. И в то время как в рейхе бои продолжались с прежней ожесточенностью, боевая деятельность на всем Курляндском фронте тоже начала активизироваться, правда пока еще не выходя за рамки боев местного значения. И только в ночь с 2 на 3 мая 1945 года русская артиллерия еще раз открыла огонь одновременно из тысяч орудий. Но он оказался слишком неприцельным, чтобы считаться артиллерийской подготовкой перед крупномасштабным наступлением, и уже через несколько минут приобрел характер обыкновенного «фейерверка». О действительной причине этой канонады вскоре проревели громкоговорители, направленные на немецкие траншеи: Берлин пал…
В штабе группы армий «Курляндия», разместившемся в доме рыбака в Пелци, не придали особого значения тревожным сообщениям, поступавшим из дивизий, занимавших позиции на передовой. Там были заняты более важным делом, чтобы еще беспокоиться о праздновании победы пьяными красноармейцами. В штабе все силы и время отнимала подготовка к перевозке армий по морю в Шлезвиг-Гольштейн, которая в самую последнюю минуту должна была стать реальностью. Здесь каждый час ожидали возвращения генерала Фёрча, который вылетел самолетом во Фленсбург, место пребывания правительства Дёница и Главного командования сухопутных войск, для доклада. В конце концов он привез принципиальное согласие на то, чтобы при эвакуации войск из Курляндии были задействованы все корабли, находившиеся в тот момент в Балтийском море. Но он тут же оговорился, что пока запасы угля недостаточны и сначала их надо пополнить поставками из Швеции. В ответ на это генерал пехоты Хильперт, который в качестве преемника быстро друг за другом назначенных, а затем смещенных генерал-полковников Шёрнера, Рендулича и фон Фитингоф-Шеля в конце марта окончательно принял командование группой армий «Курляндия», издал директиву, которая предусматривала первый отвод войск на отдельных участках фронта и поэтапное оставление Курляндии.
Однако в течение нескольких следующих дней в дивизии ничего не было известно об этих намерениях. Без перерыва продолжалась обычная служба. Как и прежде, дивизия занимала линии охранения, теоретические занятия сменялись изучением материальной части и боевой подготовкой. Каждую ночь команды землекопов направлялись для дальнейшего инженерного оборудования оборонительных рубежей «Либелле I» и «Либелле II» на берегах Вартаи. Даже мелким группировкам, все еще разбросанным в глубоком тылу, и транспортным средствам, которые из-за плохого состояния дорог и нехватки горючего были привязаны к месту своего пребывания, было запрещено возвращаться в свои подразделения. Несколько запросов, касавшихся этой темы, были отклонены еще в первой половине дня 7 мая.
