Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 173
Вскоре начали поступать сообщения с береговых радарных станций о движении к берегу у полуострова Котантен большого числа судов. Береговые батареи открыли огонь, но стреляли они недолго.
Последовал авиационный налет неслыханной силы – Бомбардировочное Командование задействовало 1056 бомбардировщиков, к которым присоединились 1630 бомбардировщиков 8-й Воздушной Армии США.
Едва он окончился, в дело вступила морская артиллерия. Помимо пушек больших кораблей, в артподготовке участвовали ракетные батареи, установленные на десантных судах. Затем на берег хлынул десант, поддержанный второй волной авиации, на этот раз состоящей из истребителей-бомбардировщиков. Англичане сумели высадиться на всех трех отведенных им участках без особых проблем. С американцами получилось иначе. Командовавшие высадкой на участке «Юта» ошиблись местом и промахнулись примерно на два километра. Ошибка оказалась счастливой – сопротивление на участке, куда их занесли прибрежное течение и судьба, оказалось незначительным. Дела на участке «Омаха» пошли много хуже. Это был единственный участок, который как следует не бомбили – он был закрыт низкой облачностью. Выбран он был тоже неудачно – над плоским пляжем нависали утесы. Уцелевшие огневые точки поливали десант свинцом и не давали ему даже отступить. Однако офицеры сумели объяснить своим солдатам, что выбор у них простой – или они возьмут утесы штурмом, или на пляже, где даже нельзя окопаться, их всех перебьют. Они тут как мишени в тире. В итоге огневые точки были атакованы и взяты. Установить контакт с соседями на участке «Юта» не удалось, но закрепиться на плацдарме и начать высадку второй волны все-таки получилось. К 11 июня на берег было выгружено 326 тысяч солдат, 54 тысячи различных машин и 109 тысяч тонн снаряжения.
Первый этап операции «Оverlord» увенчался почти полным успехом.
Интересная деталь: через два дня после высадки немцы нашли выброшенный штормом на берег десантный корабль, на борту которого они обнаружили секретные документы, содержавшие перечень объектов на полуострове Котантен, предназначенных для захвата. Доклад о находке пошел на самый верх.
Гитлер объяснил своим советникам по разведке, что теперь-то он уверен, что главный удар будет нанесен в районе Па-де-Кале:
«Xитрый трюк англичан, желающих повторить успех операции «Mincemeat», слишком наивен и больше германское командование не обманет».
На шестой день после высадки в Нормандии Черчилль отправился на плацдарм с целью, как он сказал, «навестить Монтгомери». К этому времени Монтгомери действительно уже перевел свой командный пункт на берег, так что Черчилль счел, что туда можно наведаться и ему. Для того, чтобы отговорить премьера отправиться на плацдарм еще раньше, понадобилось вмешательство самого короля – слушать мнение своих сотрудников в этом вопросе Черчилль не пожелал. Ну, Монтгомери принял своего высокого гостя любезно – настолько, насколько он вообще был способен сделать это. Светские манеры в список талантов генерала Монтгомери не входили.
Визит прошел так, как обычно проходят визиты такого рода. То есть его главным итогом был тот факт, что визит состоялся. Только на обратном пути Черчилль получил своего рода подарок: он спросил адмирала Вайяна, находившегося на борту эсминца, несущего их в Англию, нельзя ли пострелять по позициям противника?
«Отчего же? – сказал адмирал. – Конечно, можно». Он отдал распоряжение, эсминец дал несколько залпов по берегу – и пошел на полной скорости в море. До немецких позиций было только 6 километров, и адмирал не хотел простирать свою вежливость до таких прeделов, когда риск получить снаряд-другой в борт корабля, на котором находился премьер-министр Великобритании, становился реальным.
Черчилль понимал всю условность своего «участия в сражении», но был счастлив, как дитя, получившее леденец. Он даже написал об этом своей жене. По-видимому, это было его единственной удачей в июне 1944 г. Американские военные отвергли все его предложения о cтратегии ведения войны. Черчилль настаивал на десанте позади немецких линий обороны в Италии. Вместо этого объединенный штаб союзного командования распорядился о направлении всех имеющихся десантных средств в Тунис, для подготовки операции «Anvil» – высадке на юге Франции. Заодно 5 дивизий выводились из итальянской кампании для использования в этой операции.
Английские штабные во главе с генералом А.Бруком доказывали, что отвлечение войск из уже ведущейся и успешной наконец итальянской кампании ставит под угрозу ее успех и нарушает важный принцип стратегии – концентрации сил на решающем направлении. Они надеялись в случае успеха прорваться к сентябрю в район Триеста.
Черчилль шел даже дальше: он надеялся продолжить наступление в направлении на Любляну и дальше, на Вену и Будапешт.
Алан Брук объяснил своему увлекающемуся лидеру, что к Триесту удастся подойти только в сентябре, а дальше надо будет воевать зимой и в Альпах:
«Против нас будет не один противник, а три: немцы, горы и погода».
Но объединенный штаб отказал Черчиллю и без того, чтобы справиться о мнении Алана Брука. Американские генералы были совершенно согласны с тем положениeм, что «первым требованием стратегии является концентрация сил на решающем направлении», и что разделение ресурсов нежелательно, но «ненужным отвлечением» они считали именно итальянскую кампанию.
Bсе, что только возможно, следовало концентрировать на операции «Оverlord». Высадка у Марселя ее поддерживала, а наступление в Италии – нет.
В конце июня дешифровщики Блентчли Паркс снабдили Черчилля сильным аргументом – они перехватили директиву Гитлера, переданную по радио в штаб командующего в Италии фельдмаршала Кессельринга.
Как оказалось, фюрер опасался именно такого курса развития событий, который предлагал Черчилль:
«Прорыва союзников в Северную Италию, с неисчислимыми последствиями для всего южного фронта обороны Рейха».
Черчилль обратился лично к Рузвельту. Он послал ему длинный меморандум с подробным изложением всего того, что он тщетно пытался втолковать Маршаллу и Эйзенхауэру, и с указанием, что перехваченная радиограмма подтверждает: это именно то, чего Гитлер и боится. Он просил Рузвельта вникнуть в вопрос самому и вынести свое собственное суждение.
Рузвельт ответил – тоже лично, хотя и не сразу. Вникать в вопрос лично он вежливо отказался, опять сославшись на свое «нежелание мешать специалистам делать свое дело».
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 173
