за плечами.
Лет ему, пожалуй, за 70. Не по годам подвижен, красит волосы, заглядывается на молоденьких женщин, порой развязен, как мне показалось, пока мы сидели с ним в холле отеля, а затем в каком-то кафе на Курфюрстендамм.
Внимание его к моей персоне связано было, конечно же, с интересами бизнеса: г-н Браунер прослышал, а может уже и убедился, что в России нашего брата можно нанять за весьма скромную цену, дешевле, чем у них в Германии, не говоря уж об избалованных американцах. За каких-нибудь 5 тысяч марок русский напишет тебе не хуже, если не лучше, народ не капризный.
Сам Артур Браунер, как выяснилось, родом с Западной Украины, польский еврей, неплохо говорит по-русски; так на двух языках — его русском и моем немецком — довольно живо пошла у нас беседа.
Мне, конечно, надлежало быть начеку: как раз перед самым моим отъездом пришло к нам в гильдию письмо от американских коллег с настойчивым призывом к корпоративной солидарности. Зная наши обстоятельства, американцы просили нас ни в коем случае не соглашаться на предложения западных продюсеров, если те попытаются платить нам менее 50 тысяч долларов за сценарий; не сбивать цену.
Сумма, предложенная Браунером, была на порядок меньше, но зато в тот момент, когда ты говоришь «да», он отстегивает тебе тут же — вот прямо здесь, за столиком — 2 тысячи марок аванса. Сказал «да» — и получил. Писать будешь потом.
Ох уж эти акулы капитализма: знают, чем нас купить. Две тысячи сумма по тем временам приличная. И главное — сразу. Как тут устоишь!
Но что-то пока ни слова о самом сценарии. О чем он, про что? Я думал, признаться, предложить моему работодателю две-три истории из тех, что вертелись в голове, так сказать, на выбор. Но этого совершенно не потребовалось. Оказывается, г-н Браунер сам предлагает авторам сюжеты. Есть сюжетец и для меня: про иракских курдов.
Что?!
Я не ослышался. Про иракских курдов. Есть замечательная турецкая актриса на роль героини. Женщина-курдянка, которая полюбила иракского офицера и в конце концов убивает его, как врага!
Простите, пожалуйста, но материал мне совершенно не знаком. Я ничего не знаю про иракских курдов.
Тут продюсер мой удивился. Ну, не знаете, и что же? А зачем вам знать? Я вам все расскажу, я уже придумал. Ну, почитаете что-нибудь, если вам так нужно. Единственно, о чем хочу предупредить: никаких этих самых нюансов, полутонов, я этого страсть как не люблю. Две краски: черная и белая!
Мы допили наш кофе и распрощались. Я обещал подумать.
По-моему, он даже не понял, почему я отказываюсь. Решил, вероятно, что мало денег. Это, кстати, правда — мало.
Истории этой лет пять, тогда я рассказывал ее как анекдот, и все ржали. А теперь не смеются. Кто-то даже находит резон в предложении маститого продюсера. А что, почему бы и нет? Если, конечно, на приемлемых условиях. Женщина-курдянка убивает возлюбленного! Зря, братец, воротишь нос. Разбаловались!
Да ведь и впрямь разбаловались: захотели писать для души да на это еще и существовать безбедно, ишь вы какие! Жить, не думая, купят или нет... Вон как говорит о себе и своем творчестве модный нынче молодой сценарист: оно, его творчество, «конкурентоспособно». А вот что он говорит о вас в том же интервью: «Не хочешь получать деньги — пиши свои так называемые киноповести, хочешь — пиши по-нормальному... А всякое там авторское кино оно имеет право на существование, но это не профессия». Его «делают неумелые люди».
Сценарист еще полон сил и конкурентоспособен. Вот и его новый сценарий, по которому снимается (теперь уже и снят) фильм. Написан, действительно, «по-нормальному», никаких тебе этих литературных красот и откровений, все по делу, ничего лишнего. И — ничего личного. Но почему-то скучно, хотя, казалось бы, такое накручено — даже вот один из героев оплодотворяет целый нанайский поселок. И все равно тоска. Как будто читаешь во второй или третий раз. У «неумелых» ей-ей поинтереснее. Там хоть не синтетика.
Другой современный автор в том же любимом мною журнале «Киносценарии» обращается с нами покруче. Уж тут достается по первое число «старым идиотам на Высших сценарных курсах», насаждающим мнение, что сценарий есть законченное художественное произведение. «Это все равно, что газ сгоревшего в двигателе бензина объявить самоценным нефтепродуктом», — пишет автор в предисловии — «интродукции», как оно здесь красиво названо. Это не мешает ему все же опубликовать свой сценарный труд, как видно, еще не сгоревший, сопроводив его кокетливыми сносками-комментариями, где он иронически обыгрывает свой текст, напоминая нам, что сам он, конечно, умнее и культурнее того, что написал. А то ведь мы могли подумать, что он всерьез рассказывает нам эту душераздирающую историю про старого вора в инвалидной коляске, толстого мальчика-скрипача, негритянку-проститутку и крутых ребят на «мерседесах». А это всего лишь на продажу. Купят или нет? Об авторе сообщается, что он прозаик, «пишет на машинке и носит модные шляпы». Вот так-то.
Глава 22. КАК МЫ РАЗГАДЫВАЛИ ПЕТЕРБУРГСКИЕ ТАЙНЫ
Вот и еще глава, подсказанная в последний момент издателями: «Петербургские тайны» — как же без них! Уж коль скоро автор — «последний сценарист», как он себя величает, — имеет все же непосредственное отношение к самому популярному российскому сериалу, то как же обойти молчанием этот факт — не рассказать, не поведать о том, что, быть может, всего интереснее читателю!
И я опять сел дописывать книгу.
«Петербургские тайны», ныне знакомые едва ли не каждому взрослому в России, да отчасти и в сопредельных странах, — это, как известно, вольная интерпретация романа Вс. Крестовского «Петербургские трущобы», написанного в середине прошлого столетия и ставшего своего рода бестселлером для тогдашней читающей публики. О романе с сочувствием и похвалой отзывался Достоевский, что, в общем, и понятно, если иметь в виду определенное сходство любимых мотивов. Как это случается с бестселлерами, проходит время, и модное некогда произведение исчезает из обихода, оставив о себе лишь слабую память. По крайней мере ваш покорный слуга имел о романе Крестовского самое смутное представление — попросту говоря, не читал,когда получил предложение, неожиданное и несколько шокирующее, взяться за его экранизацию. До сих пор, как мог, избегал участия в производстве масс-культуры, имея на этот счет стойкое и, надо признаться, высокомерное мнение. А тут — сериал, мыльная опера, «Санта-Барбара», если на то пошло!
Это при том, что знаю людей весьма рафинированных, ценителей прекрасного, вместе с тем неравнодушных к
