Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 146
110
См. ниже. Другое дело, что, не зная еще реакции на самом верху, Агранов, по сути, уклонился от ответа.
Маяковский, к сожалению, был одним из первых, с кого началась инфильтрация чекистов в писательскую среду – и писателей в чекистскую.
Любимов Н. Неувядаемый цвет. Книга воспоминаний. Т. 1. М., 2000. С. 80.
Его подпись стоит, в частности, под докладом СПО ОГПУ «Об антисоветской деятельности среди советской интеллигенции за 1931 год» от 10 декабря 1931 г., адресованном ЦК ВКП(б) и руководству ОГПУ (Писатели под колпаком у чекистов // Альманах. Россия. ХХ век. Документ № 1. Со ссылкой на: АП РФ. Ф. 3. Оп. 34. Д. 287. Л. 27; см. также: http://www.idf.ru/almanah/inside/almanah-doc/58110/58153).
Мандельштам Н. Воспоминания. М., 1999. С. 14.
Начиная с 10 июня 1934 г. – ГУГБ НКВД.
Лубянка. Органы ВЧК–ОГПУ–НКВД–НКГБ–МГБ–МВД–КГБ. 1917–1991. Справочник. М., 2003. С. 49. СПО в целом занимался борьбой с антисоветскими элементами и враждебными политическими партиями, а также освещением политических настроений, его начальником в это время был Г.А. Молчанов, а начальником 4-го отделения М.С. Горб (см. ниже).
Более точными сведениями о его вполне типичной карьере в органах мы, к сожалению, не располагаем. Справка, полученная на Вепринцева по запросу Прокуратуры во время первой реабилитации О.М. в 1956 г., дала неудовлетворительный результат: оказалось, что С.Н. Вепринцев, как и Н.Х. Шиваров (см. ниже), из органов безопасности были уволены (соответственно в 1937 и 1939 гг.). Так что, согласно справке, «установить и допросить их в настоящее время не представилось возможным».
Шенталинский В. Рабы свободы. В литературных архивах КГБ. М., 1995. С. 192–193.
Вторым, вероятней всего, был Матэ Залка (1896–1937) – венгерский писатель и советский чекист, пробивной председатель писательского кооператива в Нащокинском, проживавший к тому же в том же подъезде, что и О.М. (см. о нем в этом качестве в кн.: Зенкевич Е. Когда я была девчонкой. М., 1998. С. 168–169).
Отдельные перестраховщики, боявшиеся за судьбу своих квартир, заселились самовольно еще летом!
«День тянулся мучительно долго. Вечером явился переводчик Бродский и засел так прочно, что его нельзя было сдвинуть с места» (Мандельштам Н. Воспоминания. М., 1999. С. 9–10).
Ее сына, Льва Гумилева, жившего в это время у Мандельштамов, не было только потому, что он «освободил место» приехавшей матери и ночевал у знакомых. Он пришел поутру. В качестве присутствовавшего при аресте Н.М. называет еще и Е.Э. Мандельштама, младшего брата О.М. (Мандельштам Н. Воспоминания. М., 1999. С. 15–16), но это, скорее всего, аберрация памяти: в своих воспоминаниях Е.Э. Мандельштам сообщает, что узнал об аресте от А.А. Ахматовой, когда та вернулась в Ленинград (Мандельштам Е.Э. Воспоминания / Вступит. ст., подготовка текста и примеч. А.Г. Меца, публ. Е.П. Зенкевич // Новый мир. 1995. № 10. С. 175).
Ахматова, 2005. С. 114.
Это были чистовики двух огромных поэм Пяста – «По тропе Тангейзера. Поэма в отрывках» и часть «Поэмы о городах», в одной из которых, по словам Н.М., проклинались «венчанные» и воспевались незаконные жены. Там же были две автобиографии Пяста и другие материалы. Утром 17 мая, еще до того, как пришли из ОГПУ со вторичным обыском, Н.М. вместе с А.А. всё это вынесла из дому в базарных корзинках и передала «великанше-подруге» Пяста, с которой он раз приходил на Нащокинский читать поэмы (Мандельштам Н. Воспоминания. М., 1999. С. 26–27). Тут Н.М., скорее всего, ошиблась: архив она передала актрисе Н.С. Омельянович, второй жене Пяста, а имела в виду Клавдию Ивановну Стоянову, его одесскую подругу и впоследствии жену. Именно у ее дочери, Татьяны Фоогд-Стояновой (падчерицы Пяста), проживающей в Амстердаме, впоследствии оказался и сохранился спасенный Н.М. архив (см.: Т. Фоогд-Стоянова. О Владимире Алексеевиче Пясте // Наше наследие. 1989. № 4. С. 102). «Поэма о городах» опубликована Е. Голубовским (Новая Юность. 2003. № 5. С. 75–98).
Мандельштам Н. Воспоминания. М., 1999. С. 15.
Хотя интерес к бухаринским записочкам, если они были, наверняка был гарантирован. Об этом интересе, – правда, применительно к 1938 году, – вспоминала Н.М.
РГАЛИ. Ф.1893. Оп.3. Д.82.
Впрочем, в этом же здание находилась и приемная Политического Красного Креста!
Впоследствии к номеру следственного добавился номер соответственного архивного дела, каковое, в свою очередь, со временем тоже перенумеровывалось.
Самого доноса в деле нет.
Шиваров Н.Х. (1898–1940). С 1924 г. в центральном аппарате ОГПУ: сначала оперуполномоченным 4-го отдела, а затем – пом. начальника 6 отделения СПО ГУГБ НКВД СССР. С декабря 1936 г. – пом. начальника 4-го отделения УГБ УНКВД по Свердловской обл. Арестован 27 декабря 1937 г. как «перебежчик-шпион». 4 июня 1938 г. приговорен ОСО НКВД к пяти годам ИТЛ. Определением Военного трибунала Московского военного округа от 27 июня 1957 г. приговор отменен за отсутствием состава преступления. Реабилитирован.
Весьма возможно, что, наряду с Аграновым, он был постоянным посетителем салона Осипа и Лили Бриков.
Яков Петрович Овчаренко (Иван Приблудный) (1905–1937), первый раз был арестован 17 мая 1931 г. и 23 августа того же года осужден к трехлетней высылке в Астрахань – фактически за то, что, будучи завербован ОГПУ, манкировал своими «обязанностями» секретного осведомителя и отказывался «освещать» писателей, с которыми был близко знаком, неоднократно нарушал конспирацию. 31 марта 1937 г. он был арестован во второй раз и 13 августа того же года – в порядке закона от 1 декабря 1934 г. – судим в закрытом заседании ВК ВС СССР. Осужден к расстрелу с конфискацией личного имущества, приговор приведен в исполнение в тот же день (Растерзанные тени, 1995. С. 231, 236, 237, 243, 256–257).
Именно он в 1932 г. дал свое чекистское «добро» на выпуск звуковой картины А. Довженко «Иван» (Безручко О. Нові документи з архіву СБУ: штрихи до портрета Олександра Довженка // Архивi Украинi. 2005. № 1–3. С. 43).
Шенталинский В. Рабы свободы. В литературных архивах КГБ. М., 1995. С. 282.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 146
