На основании вышеизложенного я имею честь от имени офицеров, казаков и калмыков, желающих вернуться на Родину для честного служения России, покорнейше просить Вас возбудить ходатайство перед Российским Советским правительством о беспрепятственном возвращении чинов белых армий.
А равно ходатайствую о воззвании Вашем, согласно моему рапорту, обращенном к чинам казачьих и добровольческих армий. Твердо верю, что несчастные русские люди, томящиеся на чужбине, чтут Ваше слово, как бывшего Верховного главнокомандующего, который подкрепит колеблющихся и раз навсегда прекратит попытки белых вождей сохранить строевой элемент для будущих военных авантюр.
Бывший Астраханский войсковой атаман выборов 1917—18–19 гг.
Дмитрий Тундутов».
Одновременно с этим он подал мне заявление с просьбой принять его на службу в инспекцию кавалерии. По соглашению с ним, я направил этот рапорт к Троцкому[166] при следующем моем личном заявлении:
«Главнокомандующему всеми вооруженными силами Советской Федеративной Республики.
Представляя Вам настоящий рапорт, докладываю, что хотел бы откликнуться на просьбу этих оторванных от родной земли, от семей своих, исстрадавшихся людей, хотел бы помочь им вернуться домой, но для этого было бы необходимо:
1) Разрешить мне написать обращение, составленное по моему рецепту. Конечно, оно должно быть рассмотрено Вами и утверждено высшей властью.
2) Совершенно необходимо не только обещать, но и полностью выполнить обещание полной амнистии. Надо точно оговорить, кто из воинских чинов белой армии не подлежит амнистированию, ибо я должен поручиться моею честью, что обещание Советского правительства будет безусловно выполнено.
3) Необходимо послать, кроме автора этого рапорта, еще эмиссаров по моему выбору для распространения моего ответного обращения, и, конечно, выбор мой должен быть одобрен ГПУ.
4) Эта посылка эмиссаров должна быть тайной, ибо иначе они могут быть уничтожены тем или иным путем.
Только при строгом соблюдении вышеперечисленных условий я мог бы прийти на помощь нашим бедным, измученным оторванностью от Отечества, людям. Если же эти условия неприемлемы, принужден буду оставить этот рапорт без ответа.
А. Брусилов».
Затем прилагаю написанное мною письмо (ответное), которое я предполагал послать за границу через Тундутова и эмиссаров, назначенных правительством и мною. Троцкому этот проект ответа я пока не послал.
«Дорогие друзья! Мне, Вашему старому главнокомандующему, Ваше поручение передано. Тяжко Вам жить на чужбине, вдали от семей и родных. Я об этом давно догадывался. Но чем же я могу Вам помочь? Только могу просить и выхлопотать разрешение спокойно и безопасно вернуться на Родину, и, вернее, что если я не был бы уверен и не заручился бы обещанием Советского правительства, что ни один волос с головы Вашей не упадет, то я Вам этого письма не послал бы.
Но надо помнить твердо, отдать себе вполне отчет о положении Вашем относительно нашей многострадальной России. Я не хочу никого и ни в чем обвинять, но Вы же знаете, что я не согласен с Вашими нынешними вождями. Они издали не могут судить о современном положении России и во многом ошибаются. Я не бросил Родины, остался в России. Когда мать больна, ее не бросают. Мы все переживаем тяжелую болезнь вместе с Родиной – матерью нашей.
Мы все были сбиты с толку массой тяжелых недоразумений между всеми нами. Трагическое положение русских людей за границей и здесь воистину ужасно. Одно я знаю верно: мы, люди, живем десятки лет, а жизнь страны считается веками. И не в первый раз Россия переживает большие потрясения, я глубоко верю, что ее ждет великое будущее. Я не участвовал в гражданской войне и в пролитии братской крови не повинен, я не боюсь ни клевет, ни кривотолков ни со стороны белых, ни со стороны красных, но я должен Вам сказать, что к старому возврата нет.
За эти годы, что Вы пробыли на чужбине, в России многое изменилось, и надо с этим считаться. Вы не узнаете своих детей, они выросли из своих рубашонок, но вместе с тем у них открылись глаза, и они многое видят и понимают, о чем прежде и понятия не имели. Так вот и знайте, что в старом было столько дурного, что народ наш, значит, Ваши же братья, бросились к новому правительству и поддержали его.
Я наблюдал это вблизи. Разве Вы не понимаете, что иначе ничего нельзя было бы сделать, если бы не было этой могучей народной поддержки. Идите же к братьям и семьям Вашим, возвращайтесь на родную землю и старайтесь понять, в чем тут дело и какой выход можно найти, чтобы прекратить междоусобицу и преступное пролитие братской крови. Жизнь сама научит Вас и вольет в берега разбушевавшуюся стихию.
Но для этого надо помогать друг другу, вникнуть глубоко в причину всего происшедшего и происходящего и верить, что крепкая любовь и вера в Родину все переживут и дадут бодрость духа, необходимую для достижения счастья Русской земли. Мир и плодотворная, созидательная работа – вот что нам нужно на многие годы.
Возвращайтесь же домой и будьте верными сынами своего Отечества. Все знающие меня знают, что я никогда не был коммунистом и никогда им не буду, но я подчинился стихийной воле народов, населяющих землю Русскую, и полагаю, что не ошибся. Россия, которой угрожал при Временном правительстве и при вторжении чужеземцев полный распад, – теперь через пять лет существует! Россия, которую я люблю превыше жизни!
Границы наши, несмотря на отделение некоторых окраин, все же громадны. И ныне Россию защищает Красная армия. Идите, становитесь в ее ряды, если хотите, и делайте то же самое или же возвращайтесь к мирным, сельским работам, к семейной трудовой жизни. Я старик, мне ничего не надо лично для себя, но я люблю свою Родину и хочу для нее в будущем великого блага. Мои кости истлеют, а земля Русская будет процветать.
Не наше с Вами дело учить Провидение, ведущее все народы. Во многих бедствиях не оно, а мы сами виноваты и должны перенести данные нам испытания. Наши дети, внуки и правнуки только поймут, для чего все это нужно было нам пережить. Вот все, что считал долгом Вам сказать.
И да поможет Вам Господь вернуться благополучно домой. Я же беру на себя трудную миссию выговорить Вам это право без малейшего риска для жизни Вашей. Говорю: трудную, так как для нашего правительства доныне Вы были врагами. Я же, седой и больной Ваш бывший главнокомандующий, люблю всех русских людей, все народы, населяющие Россию, одинаково, считаю Вас жертвами великих недоразумений и потрясений и приложу все усилия, чтобы всех Вас примирить, прекратить междоусобное пролитие крови и дожить до мира и благоденствия в страждующей стране нашей».
