Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 162
В 10 ч. пошел с детьми к обедне, а к молебну приехала Аликс.
В доме все приносили поздравления, затем доклад до часа и большой завтрак в палатке и на балконе.
Около 3 ч. пошел со всеми вниз по реке и там погулял. Вернулись как раз перед начинавшимся дождем. Пил чай и обедал с Аликс в поезде»[175].
Цесаревич Алексей Николаевич 30 июля записал в своем дневнике: «Был в церкви. Завтракал со всеми. Получил кучу телеграмм. Кадеты дали мне крендель. Завтракал со всеми. Катались по Днепру. Я подарил кадетам сапоги и балалайки. Был у Мама. Лег поздно». (ГА РФ. Ф. 682. Оп. 1. Д. 189. Л. 216.)
Великая княжна Ольга Николаевна также кратко записала в дневнике:
«Ц[арская] Ст[авка]. Суббота. 30-го июля. Федюшкин. Грам[отин].
Ал[ексею] 12 лет. Были все у обедни. Мама позже. Потом в доме поздравление. Папа пошел в штаб, а в 1 ч. большой завтрак в палатке. Днем мы 4 с Папой без Мари. Она у Мамы дежур[ная]. Пошли на “Десне” вниз по реке. На берегу ужасно возились и мучили Мордвинова. Чай здесь в 6 ч. – Обед тоже. Получили письма из лазар[ета]. У Касьянова еще очень болят рот и десна и 37,3. – Около 12 ч. спать». (ГА РФ. Ф. 673. Оп. 1. Д. 7. Л. 40 об.)
По воспоминаниям генерала Ю.Н. Данилова об очередной аудиенции у императора Николая II в Ставке: «Следующий день моего пребывания в Ставке являлся праздничным: на 30 июля приходилось рождение наследника престола цесаревича Алексея. Генерал Рузский и я еще накануне получили от имени Государя приглашение к завтраку и поэтому должны были продолжить свое пребывание в Могилеве.
В Ставке находился наследник и его мать – императрица Александра Федоровна. Утром шла торжественная церковная служба, затем в саду губернаторского дома был сервирован в шатре парадный завтрак, к которому получили приглашение лица императорского дома, находившиеся в Ставке, старшие чины штаба, царская свита и представители союзных армий. Погода благоприятствовали торжеству: день был яркий и жаркий. Генерал Рузский сидел за столом около императрицы, я – по другую сторону стола, несколько наискось, имея таким образом возможность очень близко видеть Государыню. Она сидела с опущенными глазами, почти не разговаривала со своими соседями и не дотрагивалась до кушаний, отдельно для нее приготовленных. Императрице, по-видимому, нездоровилось. Наблюдая за ней, можно было сделать предположение, что какие-то особые, навязчивые мысли владеют ею. Лишь время от времени, как бы отделываясь от этих мыслей, она тревожно поднимала глаза в сторону наследника, который, очевидно, тяготился долгим сидением за столом и довольно рельефно проявлял признаки своего детского нетерпения. То вскакивал он от стола, то снова садился на свое место, громко двигая при этом стулом.
После завтрака, когда все встали, Государыне на дорожке поставили садовое кресло, и она одиноко села. К ней подошел Рузский, с которым она устало стала беседовать. Через несколько минут беседа окончилась, и Государыня, стараясь быть незаметной, ушла в комнаты. Наследник тоже куда-то исчез. Государь остался в саду один, обходил присутствовавших и, подойдя ко мне, довольно длительно беседовал.
Прохаживаясь по дорожкам и продолжая говорить со мной, он отвел меня в глубину сада, желая, по-видимому, этой уединенной беседой, происходившей у всех на виду, подчеркнуть особое ко мне благоволение.
– Я очень рад, – сказал он, – что вы уже сговорились с Николаем Владимировичем о времени вашего прибытия в Псков. На Северном фронте намечается операция, с которой надо спешить, чтобы немцы о ней не успели догадаться…
Затем Государь стал подробно расспрашивать меня о жизни войск корпуса и деталях незадолго перед тем совершенного корпусом прорыва неприятельского фронта; как всегда, его гораздо интересовали мелкие подробности и отдельные эпизоды, чем общий замысел операции и характер ее исполнения.
Император Николай своей продолжительной и отдельной беседой со мной, видимо, желал изгладить впечатление, которое могло у меня остаться об обстоятельствах моего отъезда из Ставки почти ровно год тому назад…» (Данилов Ю.Н. На пути к крушению. М., 2002. С. 336–337.)
Вскоре Государыня с дочерьми вернулась в Царское Село. В день отъезда 3 августа она написала супругу письмо:
«Ангел мой любимый!
Увы, снова настал час разлуки, но я благодарю Бога за эту счастливую, спокойную неделю. Сейчас я могу с новыми силами вернуться к своей работе и жить сладкими воспоминаниями о твоей нежной любви. Очень тяжело покидать тебя одного с твоей тяжелой ответственностью, обремененного утомительным трудом, – хотелось бы быть тебе более полезной! Я жажду охранять тебя от всех лишних забот и огорчений, а между тем мне часто самой тебе приходится докучать по поводу разных скучных бумаг, но ничего не поделаешь. Дай тебе Боже, мой любимый, мудрости и успеха, терпенья, чтоб не слишком упорно рвались вперед и не испортили всего бесполезными жертвами, – твердо вперед, шаг за шагом, – без быстрых продвижений вперед с последующим отступлением, это куда хуже. Если только Алексеев принял икону нашего Друга с подобающим настроением, то Бог, несомненно, благословит его труды с тобой. Не бойся упоминать о Гр. при нем; благодаря Ему ты сохранил решимость и взял на себя командование год тому назад, когда все были против тебя, скажи ему это, и он тогда постигнет всю мудрость и многие случаи чудесного избавления на войне тех, за кого Он молится и кому Он известен, не говоря уже о Бэби и об Ане.
Ненаглядный мой, сердце и душа и вся моя страстная любовь с тобой. Бог да благословит стократ тебя и драгоценного Бэби! Ужасно буду тосковать без вас обоих, а ты, увы, снова почувствуешь свое одиночество! Шлю тебе пламенные нежные поцелуи, солнце жизни моей, и остаюсь вся твоя старая
Женушка.
Спи хорошо, крепко обнимаю вас обоих». (Переписка Николая и Александры Романовых. 1915–1916 гг. М.; Л., 1925. Т. IV; Платонов О.А. Николай Второй в секретной переписке. М., 2005. С. 559.)
9 августа 1916 г. Г.Е. Распутин, А.А. Вырубова в сопровождении служанки М. Беляевой и фельдшера Жука, Ю.А. Ден, М.Е. Головиной, а также дочерей Распутина Матрены и Варвары по поручению императрицы Александры Федоровны отправились в паломническую поездку в Сибирь, чтобы поклониться мощам вновь прославленного святителя Иоанна Тобольского.
По воспоминаниям жандармского генерал-майора А.И. Спиридовича: «9-го Распутин уехал в Сибирь. С ним поехали его поклонницы Вырубова и Ден. Они ехали в Тобольск поклониться мощам вновь прославленного угодника. Перед отъездом Распутин имел длинный разговор со Штюрмером и советовал ему почаще встречаться с царицей, советоваться с ней по всем государственным делам. “Она, ты знаешь, парень, ух какая, все знает, все понимает лучше нас”, – так говорил Старец.
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 162
