Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 178
Консулы взяли на себя и цензорские полномочия, была произведена также и перепись населения. Римских граждан оказалось более четырех миллионов. Отметим, что в списки включались только мужчины. Последняя перепись проводилась сорок лет назад, и тогда римских граждан было зафиксировано только девятьсот тысяч, то есть почти в пять раз меньше. Демографический взрыв во время непрекращающихся войн? Ничего подобного. Гражданство получили те провинциалы, кто во время гражданских войн поддерживал победителей. Начало этому положил Цезарь, который прекрасно понимал, что такое огромное, чудовищно разросшееся за счет завоеваний государство невозможно удерживать в новых границах лишь военной силой. Необходимо было давать гражданство провинциалам, чтобы они ощущали себя полноценными членами великой империи. Наш герой, впрочем, относился к дарованию гражданства выходцам из провинций и вольноотпущенникам довольно осторожно. «Особенно важным считал он, чтобы римский народ оставался неиспорчен и чист от примеси чужеземной или рабской крови». Это мы читаем у Светония, который в подтверждение этого говорит, что он отказал даже Ливии и ее сыну Тиберию, когда они просили дать гражданство своим клиентам из Галлии и Греции.
Во время гражданских войн очень сильно выросло количество отпущенных на волю рабов, которые стали проникать в высшие сословия. Император очень сильно ужесточил и саму процедуру отпуска раба на волю, и получение вольноотпущенником полноценных прав и свобод римского гражданина. Либертины (отпущенники) не могли перейти в сословие, скажем, всадников, несмотря на то что у них имелся необходимый ценз в четыреста тысяч сестерциев, не могли они служить и в армии. Если отпущенный на свободу раб хотя бы один раз был наказан хозяином или попадал под суд, он не считался гражданином, а «иностранным подданным», и мог жить не ближе, чем за сто миль от столицы. А сенаторам было категорически запрещено жениться на дочерях или вдовах вольноотпущенников. Вот так Август боролся за чистоту римской крови. Впрочем, при его преемниках вольноотпущенники вследствие тотального террора против родовой знати и благодаря своей пассионарности выйдут на арену политической жизни и станут занимать самые высокие государственные должности.
По окончании переписи был совершен торжественный акт очищения (lustrum) великого римского народа. На Марсовом поле покровителю Рима, богу войны Марсу, были принесены в жертву овца, свинья и бык.
Тринадцатого января двадцать седьмого года, в седьмой раз вступая в должность консула, он в своей речи заявил, что все прежние декреты и указы, не соответствующие законодательству, теряют силу. Это означало, что чрезвычайные полномочия, данные ему в период гражданских войн, он с себя слагает и поручает отныне власти сената «все, все без исключения: армию, законы, провинции – и не только те, что вы передали мне в управление, но и те, что я своими силами завоевал для вас. То, что я делаю, послужит вам доказательством, что даже вначале я не стремился ни к какой власти, что единственным моим побуждением было отмстить за безжалостно убитого отца и спасти государство от жестоко терзавших его бед» (Дион Кассий). Наверняка многие сенаторы, ставленники Октавиана, были заранее посвящены в содержание лицемерной пьесы, какую они вместе разыгрывали. Поэтому господа сенаторы в своем послушном большинстве отвергли, разумеется, предложение принять всю полноту власти. А три дня спустя ему присвоили звание Августа, ставшее нарицательным для многих и многих поколений царей и королей, прибавлявших к своему титулу слово «Августейший». Конечно, объявление республики было чистейшим блефом. Все прекрасно понимали, что Гай Октавий, внучатый племянник Цезаря, стал единоличным правителем, каким именем его ни назови. Так что Меценат оказался прав: Август теперь пользовался «всеми преимуществами власти царя, не нуждаясь в его подлом имени». Тогда же, в январе двадцать седьмого года, сенат постановил переименовать месяц секстилий (sextilis) в август (augustus). Такое решение сенат принял из таких соображений: именно в августе (тогда еще секстилии) Октавиан впервые стал консулом, в том же месяце был завоеван Египет, и в августе же были проведены триумфы. Поэтому этот месяц был признан самым счастливым, стало быть, и называться должен именем избранника.
К этому следует добавить, что Октавиан, ставший Августом, устранил ошибки жрецов, которые добавляли день в феврале не через три года на четвертый, а лишь на третий, поэтому за тридцать шесть лет в году появились еще три дня, и Август повелел пропустить вставки дней в високосные годы между девятым годом до Р.Х. и восьмым годом после Р.Х. Кроме того, ему захотелось, чтобы переименованный в его честь месяц содержал, как и июль, названный в честь божественного Юлия Цезаря, тридцать один день. Для этого из февраля был убран один день и добавлен к августу.
Ну а все республиканские органы действительно были востребованы к жизни, чтобы волеизъявление повелителя было вставлено в рамки демократии. Сенат превратился в канцелярию, где, образно говоря, ставили печать на распоряжения императора. Дион Кассий, как бы расставляя все точки, писал по этому поводу, что сенат освободил его от всякого подчинения закону и «он получил право делать все, что ему заблагорассудится, и не делать ничего, что ему было не по нраву». К чести нашего героя надо сказать, что после окончательной победы в гражданских войнах, установления порядка и обезопасив себя преторианцами, он редко проявлял жестокость. Старался идти путем милосердия и справедливости и к своим идеологическим противникам проявлял мудрую снисходительность. И если ему противоречили, к примеру, во время заседаний сената или даже откровенно возражали, он, бывало, от возмущения даже покидал курию, но, как свидетельствует Светоний, «за вольные или строптивые речи от него никто не пострадал».
Отметим здесь, что поставить знак равенства между демократией и жесткой вертикалью власти для любого правителя является лукавым искушением, и он никогда не станет рисковать безопасностью государства ради политических свобод, которые в своем крайнем проявлении могут привести к беспорядкам, бунтам и революциям. Поэтому свобода в любом обществе постоянно востребована, но всегда находится в дефиците. И это, к сожалению, всегда являлось хронической язвой общественного сознания.
Теперь можно с уверенностью сказать, что идеи Августа бессмертны. Все так называемые демократические режимы живут строго по его заветам. Современный президент, правда, избирается на определенный срок и действует в рамках конституции, которая и является тем фиговым листком, каким он прикрывает свою почти абсолютную власть главы государств. Мы не будем сейчас говорить обо всех пороках этой системы, нам, современникам, это кажется неизбежным злом, и мы не видим никакой альтернативы. Поэтому уроки прошлого, и особенно такого далекого, как время Римской республики, очень полезны. Мы не будем сейчас пропагандировать принципы полисной демократии, зародившейся в Элладе, зерна которой до сих пор прорастают в сознании каждого нового поколения землян. Хочется лишь напомнить о паутине лжи, в какую нас запутали, и попытаться проследить ее истоки, то есть найти того паука, который впервые начал плести прочную нить для сетей, в какие все мы нынче уловлены. Вспомним при этом изречение Черчилля о том, что демократия порочна (или что-то в этом духе), но лучшего пока не придумано. В сравнении с монархией, добавим мы. Но если пороки абсолютной власти очевидны и служат, как утверждают все властители, для укрепления государства, то цветы и гирлянды декларируемого мнимого равноправия маскируют пороки так называемой демократии, за фасадом которой таится откровенная тирания.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 178
