На плоскогорье Татарии [Центральная Азия], как и в Северной Америке, большие семьи народов совершали переселения по почти безлесным и легко проходимым странам. Таковы были передвижения тольтекских и ацтекских народов на мексиканских плоскогорьях между VI и XI веками нашей эры; таково было, вероятно, и движение народов, в результате которого объединились мелкие канадские племена – менгве[212], или пять народов, алгонкины, или ленни-ленапы, чикасавы и мускоги [начезы?].
Так как громадная страна между экватором и 8° северной широты представляет собой сплошной лес, то группы индейцев расселились там по разветвлениям рек, и характер местности заставил их стать в большей или меньшей степени земледельцами. Обосновавшись среди лабиринта рек, семьи не знали, к каким племенам принадлежали их ближайшие соседи.
В Испанской Гвиане гора или лес шириной в пол-лье разделяет иногда группы индейцев, которым потребовалось бы плыть два дня, чтобы встретиться.
Так, в открытой местности или при высоком развитии цивилизации сообщение по рекам очень сильно способствовало возникновению единства языков, нравов и политических институтов, но в непроходимых лесах жаркого пояса, как и на первой ступени варварства человеческого рода, оно усиливает расчленение больших племен, благоприятствует превращению диалектов в языки, которые кажутся нам совершенно разными, порождает недоверие и национальную рознь.
Между берегами Кауры и Падамо на всем лежит отпечаток разобщенности и слабости. Люди убегают друг от друга, потому что они не понимают друг друга; они ненавидят друг друга из-за того, что боятся друг друга.
4 мая вечером нам сообщили, что индейца, помогавшего перетаскивать нашу пирогу через пимичинский волок, укусила змея. Это был высокий крепкий человек; его доставили в миссию в очень тяжелом состоянии. Он упал навзничь, потеряв сознание. За обмороком последовала рвота, головокружение, прилив крови к голове. В здешних краях еще не известна лиана Vejuco de Guaco, которая стала столь знаменитой благодаря Мутису и представляет собой самое верное средство от укуса ядовитых змей.
Множество индейцев сбежалось к хижине больного; его вылечили настоем из Raiz de Mato. Мы не можем в точности указать, какое растение дает это противоядие. Путешественникам-ботаникам слишком часто приходится испытывать живейшее сожаление от того, что они не видят в цвету или с плодами самые полезные для человека растения, в то время как множество видов, ничем не замечательных по своим свойствам, ежедневно предстает их взору на всех стадиях плодообразования.
Я склонен думать, что Raiz de Mato – это кутровое растение, возможно Cerbera thevetia L., которую жители Куманы называют Lengua de Mato или Contra-Culebra и которую употребляют против укуса змей. Очень близкий к Cerbera род[213] имеет такое же применение в Индии. В растениях одного и того же семейства мы нередко находим и растительные яды, и противоядия от змеиного яда.
Так как многие тонические и наркотические вещества представляют собой более или менее активные противоядия, то последние встречаются в растениях семейств, очень отличающихся друг от друга, в кирказонах, кутровых, горечавках, истодовых, пасленовых, сложноцветных, мальвовых, Drymyrhizeae и, что еще более поразительно, даже в пальмах.
В хижине индейца, укушенного ядовитой змеей, мы увидели шарики диаметром в 2–3 дюйма из неочищенной землистой соли, называемые чиви и приготовляемые индейцами с большой тщательностью. В Майпурес сжигают нитчатку, которую Ориноко оставляет на близлежащих скалах, когда после большого паводка он возвращается в свое русло.
В Явите соль изготовляют путем превращения в пепел початков и плодов пальмы Seje, или чиму. Эта прекрасная пальма, в изобилии растущая на берегах Ауваны, близ порога Гуаринума, и между Явитой и Каньо-Пимичином, представляет собой, вероятно, новый вид кокосовой пальмы. Следует напомнить, что молоко, содержащееся в плоде обыкновенной кокосовой пальмы, часто бывает соленое, если даже дерево растет вдали от берега моря.
На Мадагаскаре соль добывают из сока пальмы, носящей название сира. Кроме початков и плодов пальмы Seje, индейцы из Явиты выщелачивают также пепел знаменитой лианы Cupana. Это новый вид из рода Paullinia L., а следовательно, растение, совершенно непохожее на Cupania L. Напомню кстати, что миссионер редко пускается в путешествие, не захватив с собой особо приготовленных семян лианы Cupana.
Приготовление их требует большого труда. Индейцы растирают семена, смешивают их с маниоковой мукой, заворачивают массу в листья банана и оставляют ее бродить в воде, пока она не приобретет шафранно-желтого цвета. Это желтое тесто сушат на солнце; разбавляя водой, его пьют по утрам вместо чая. Получающийся горький напиток полезен для желудка, хотя и показался мне очень неприятным на вкус.
На берегах Нигера и в большей части Центральной Африки, где соль представляет большую редкость, о богатом человеке говорят: он такой счастливый, что ест соль за обедом. Это счастье является уделом немногих во внутренних областях Гвианы. Только белым, в особенности солдатам крепости Сан-Карлос, удается получать чистую соль либо с Каракасского побережья, либо из Читы по реке Мета.
Здесь, как и повсюду в Америке, индейцы едят мало мяса и почти не употребляют соли. Поэтому пошлина на соль не приносит особого дохода государственной казне везде, где живет много индейцев, например в Мексике и Гватемале. Чиви в Явите – это смесь хлористого калия и натра, окиси кальция и некоторых землистых солей.
Местные жители растворяют несколько крупинок чиви в воде, наполняют раствором лист геликонии, сложенной фунтиком, и стряхивают, как с кончика фильтра, несколько капель в свои кушанья.
5 мая мы пустились в путь, чтобы пешком сопровождать пирогу, доставленную, наконец, через волок к Каньо-Пимичину. Нам пришлось переходить вброд множество ручьев. Эти переходы требуют некоторых предосторожностей из-за ужей, которыми изобилуют болота.
Индейцы показали нам на влажной глине следы маленьких черных медведей, столь распространенных на берегах Теми. Они не похожи – во всяком случае по размеру – на Ursus americanus; миссионеры называют их Osso carnicero[214], в отличие от Osso palmero[215], или гигантского муравьеда (Myrmecophaga jubata), и от Osso hormigero[216], или муравьеда-тамандуа.
Мясо этих животных довольно вкусно. Первые два, защищаясь, становятся на задние лапы. Гигантского муравьеда Бюффона индейцы называют уарака; он раздражителен и смел, что довольно необычно для неполнозубого животного. На дальнейшем пути нам попалось несколько прогалин в лесу, который казался особенно великолепным, так как стал более доступным.
