как все наши вещи были заранее приготовлены для отправки в Азов, 1-й же взвод оставил все свои вещи, кроме того, остался ящик с патронами и всей запряжкой, много повозок с лошадьми и строевых лошадей. Это поднакрыли нас.
Ветер был настолько основательный, что всё время то нос, то щеки покрывались ледяной корой и отмерзали, прямо нельзя было успевать оттереть. Смерзались даже ресницы на глазах. Никого из нашей батареи не зацепило, хотя пуль по всем улицам летело весьма серьезное и внушительное количество. В тот момент, когда мы переходили железную дорогу (в 1 версте за Петрогоровкой), 1-й батальон на правом фланге отходил, и красные ворвались уже было в деревню, а между колонией Ново-Александровской (в 2 верстах правее нашей деревни) и Петрогоровкой там стоит 3-й батальон нашего полка и взвод 4-й батареи. Они уже подходили к линии железной дороги. На левом краю деревни 2-й батальон быстро собрался, погнал красных перед собой, затем свернул вправо и вышел в тыл тем большевикам, которые теснили 1-й батальон. На левом краю деревни 2-й батальон захватил человек 30 пленных, а на правом — человек 60 и 2 пулемета, и успел отбить наших, которых красные уже было взяли в плен и хотели вести в Елизаветинскую.
Благодаря такому маневру наши смогли снова удерживаться на нижней (северной) улице деревни. Мы открыли огонь, сначала не видя противника из-за метели, а когда часов в 8 с половиной немного прояснилось, начали отбивать повторные атаки красных на Петрогоровку и правее ее — между нами и колонией. Часов в 11 из Азова подошел к нам на помощь полковник Туркул с двумя батальонами 1-го полка и 2-й батареей, но в это время мы уже загоняли красных артиллерийским огнем в Елизаветинскую, так что Туркул посмотрел только и ушел обратно в город.
Из опроса пленных выяснилось, что красные часа в 3 ночи двинулись сегодня в наступление по всему этому фронту силою до 7 полков, начиная от Азова с запада и кончая Батайском. Везде их отбросили и потрепали. В районе Кулешовки их взяли в приличный переплет и, кроме того, им в тыл вышла конница Барбовича, которая заскакивала даже в Усть-Койсугский. На нашем участке они, кроме пленных, потеряли 15 убитыми и не особенно мало ранеными. Некоторые раненые, даже не особенно тяжело, замерзали на снегу и льду. Говорят, что во время сильного мороза остановить сильное кровотечение гораздо труднее. Я сам сегодня увидел обледеневшие и сильно окровавленные трупы раненых в ногу. Убитые большевики не русского происхождения, напоминают больше всего татар. Из пленных расстреляли 4 человек, и в том числе бывшего поручика. У нас убито 3 офицера, ранено 11 солдат, и 7 человек из обоза 2-го полка сдались в плен (бывшие красноармейцы). Большевики ничего не успели захватить из того, что нами было брошено вначале в деревне. Они успели только разобрать вещевую повозку телефонистов, но большинство этих вещей было снова захвачено вместе с пленными.
Жителям Петрогоровки не особенно повезло: снарядами красных разбито было несколько домов, и во многих окнах повылетали стекла. В первом часу всё успокоилось и перешло на обычное положение. Около 4 с половиной красные начали редким артиллерийским огнем обстреливать нашу деревню. Стреляли они то одним орудием, то взводом всё время. Мы решили, что они хотят беспокоить нас по ночам и не обращали особенно внимания на этот назойливый огонь.
Мне казалось, что они начнут наступать ночью, но против этого говорила отчаянная погода и то, что им сегодня везде всыпали. Около 9 часов я задремал, но мне уже к этому времени надоел, как и всем другим, непрекращающийся обстрел нашей деревни. Минут через 15 раздался у камышей сильный ружейный и пулеметный огонь, поднялись 2 ракеты, и артиллерия красных участила свои очереди. Быстро все смотались и, несмотря на ночной «гермидер», в момент запрягли пушки и выехали на позицию. Молодцы наши солдаты: всё это было проделано с удивительной быстротой. Изо всех дворов выскакивали рысью повозки обоза, и на этот раз уже ничего не оставили в деревне. Пехота быстро начала отстреливаться, мы дали несколько очередей, и вскоре всё начало успокаиваться. В деревню красных не пустили; они отошли в камыши, а так как дальнейшая обстановка не была выяснена, то мы всю ночь оставались на позиции. В нашем распоряжении была железнодорожная будка в одну комнату, в которой греющаяся публика помещалась посменно, и то с трудом можно было там стоять, столько туда входило народу. Паршивая вышла ночь. За этот ночной «гермидер» у нас в батарее ранен один солдат и 6 лошадей. Пехота отделалась благополучно.
16.01.1920. Пребывание вне дома делается почти невозможным. Дует какой-то отчаянный северный ветер при сильном морозе. Прямо задыхаешься, если идешь против ветра, и в момент всё отмерзает. Сплошной ужас. Вот тебе и зима на юге. Похуже будет, чем на севере. К вечеру поднялась еще метель. Наши сегодня ночью нанесли большевикам ответный визит. Левее Елизаветинской на Обуховку пошел Манштейн с двумя батальонами своего 3-го полка; прямо на Елизаветинскую отсюда пошел командир нашего 2-го полка полковник Титов[163] с двумя батальонами; правее Елизаветинской — между ней и хутором Шмат — прошел Туркул с двумя батальонами своего 1-го полка и одним орудием. Туркул дошел до курганов «Пять братьев» (верст 7 отсюда) и оттуда, с севера, обрушился на станицу. Правее Туркула должен был пройти еще Корниловский 4-й полк, который должен был прийти в Кулешовку и уже оттуда начать движение. Около полуночи большевикам был устроен настоящий «гермидер». Им показали, как нужно наступать ночью. Наш полк ничего не захватил, обстрелял только станцию с юга, наделал тарараму и вернулся. Туркул захватил команду связи, пулеметную команду, 33 пулемета, 138 пленных и повозок 35 обоза. Манштейн захватил 2 пулемета, 150 пленных, 4 легких орудия и 48-линейную гаубицу. Вот это «гермидер»! Говорят, красные во время переполоха несколько раз ахнули по своим картечью.
Поход удачный, но люди измотались сильно. Погодка была собачья, а они проболтались всю ночь и вернулись после рассвета. Туркул, возвращаясь назад, заблудился и вместо Азова попал в Кулешовку. Корниловский полк в том деле не участвовал. Он сильно опоздал и подходил к Кулешовке уже тогда, когда его там никто не ожидал. Застава у Кулешовки приняла Корниловцев за красных и обстреляла их, после чего Корниловцы вернулись обратно. Жаль, что так вышло. Манштейн захватил пушки вместе с запряжками, ездовыми и номерами и благополучно доставил их в Азов. Говорят, что у
