Эти события также обеспокоили Верховное командование вермахта, которое 3 апреля приказало генералу Шульцу, новому командующему группой армий О, собрать сильную ударную группировку под командованием генерала Толсдорфа позади правого фланга 1-й армии. Эта ударная группировка должна была броском в северном направлении отрезать группировку противника, наступающую на Вюрцбург, и соединиться с частями 82-го армейского корпуса. Этот приказ был невыполним, и я отменил его, что впоследствии было одобрено Верховным командованием вермахта. Данный пример, как и случай с группой армий Н (я имею в виду приказ о наступлении, отданный Штуденту), показывает, что карты и донесения никогда не заменят личного наблюдения.
Быстрое продвижение на Майне, с нашей точки зрения, должно было побудить американскую 12-ю группу армий изменить направление удара 11-й и 14-й бронетанковых дивизий, ведущих бои западнее и южнее Тю-рингского леса, сместив его к юго-востоку, чтобы прикрыть и укрепить американский левый фланг, который фактически повис в воздухе.
На нашем левом фланге 1-я армия и дивизии 13-го и 80-го армейских корпусов, отступая под напором противника, были вынуждены отойти к Ягсту и линии Не-кар – Энц, а 10 апреля – к Кохеру; это позволило нашим войскам соединиться. Когда они вышли на указанную линию, наступило затишье – правда, на очень короткое время. 10 апреля 1-я армия стояла на линии Прикенш-тадт – Уффенгейм – Нидерштеттен – Ингельфинген – Ко-хер, причем ее правый фланг располагался приблизительно в районе западной опушки Штайгерского леса. Переброска трех дивизий с левого фланга 1-й армии и правого фланга 19-й в район Нюрнберга, которому угрожал противник, ослабила стратегически важную линию Некар – Энц и приобретший к этому времени не меньшее значение рубеж в районе Кохера; правда, нашим войскам при оборудовании своих позиций удалось так удачно использовать особенности местности, что можно было не опасаться, что в ближайшее время противнику удастся создать опасную ситуацию на этом направлении. Жаль только, что три дивизии, снятые с этих участков, с опозданием прибыли к новому месту развертывания, в результате чего эффект от их использования оказался меньше, чем можно было ожидать с учетом их силы и боеготовности.
Необходимость этих перестановок была подчеркнута развитием событий на правом фланге армии. Измотанные дивизии 82-го армейского корпуса были неспособны сдержать преследовавшие их американские дивизии, действовавшие на фланге американских 7-й и 3-й армий; в то же время-36-я дивизия, укомплектованная ополченцами, и 416-я пехотная дивизия оказались разрезанными на части в районе Бамберга. 15 апреля войска противника миновали Бамберг и Бейрет, и перед ними открылась дорога на юг.
Западнее нам удалось сманеврировать более удачно – фронт не развалился. 14-15 апреля мы дали противнику бой за Айш – Нюрнберг продолжал притягивать силы американской 7-й армии, словно магнит.
Все эти события наверняка привели бы к катастрофе, если бы в самый последний момент в наше распоряжение не поступили 2-я горнострелковая дивизия 13-го армейского корпуса СС и 17-я панцер-гренадерская дивизия СС. Одновременно мне удалось задействовать очень сильно потрепанные 36-ю дивизию, состоящую из ополченцев, и 416-ю пехотную дивизию (они отступали через Бамберг), а также несколько учебных и вспомогательных подразделений, которым в спешном порядке было выдано оружие. Все они 16-17 апреля смогли создать локальный оборонительный заслон к югу от шоссе. К сожалению, один из полков 17-й дивизии СС пришлось выделить для обороны Нюрнберга, в результате чего между боевыми порядками 82-го армейского корпуса и 13-го корпуса СС на какое-то время возникла брешь, через которую, как назло, успела проскользнуть американская дивизия. У нас не было сил и средств для того, чтобы прикрыть обнаженный фланг – Франконс-кую Швейцарию и Верхнее пфальцграфство до Нааба, – если не считать боевую группу, находящуюся в постоянном военном лагере в районе Графенвюра. Эта боевая группа (танки и пехота на грузовиках) была брошена в бой на фланге 14-й американской бронетанковой дивизии, наступающей от Бейрета на Нюрнберг. Я лично наблюдал за атакой наших танков и пехоты. Она дала мизерные результаты не только потому, что наши войска были малочисленными. Главными причинами были отсутствие боевого опыта, недостаточно высокий уровень выучки и поспешность в действиях. Таким образом, помимо бреши в Верхнем пфальцграфстве, тянувшейся до самого Нааба, 18 и 19 апреля у нас были весьма слабые позиции на линии, проходившей севернее Амберга через Швабах, Ансбах и Халл в направлении Лауффена.
Создав эту линию, 1-я армия еще раз доказала свою высокую боевую выучку. Ни ее командование, ни войска нельзя винить в том, что 14 и 15 апреля противнику удалось продинуться вперед и, переправившись через Некар, создать на его берегу плацдарм по обе стороны от Хайльбронна. Линия Некар – Энц с выступом от Хайльбронна до Пфорцгейма прикрывала проход между Оденвальдом и Черным Лесом. Если бы противник прорвал оборонительный рубеж в районе Некара, перед ним открылась бы местность к северу от Швабского Альба, идеальная для применения танков. Наступление же через Энц угрожало бы Штутгарту и району, расположенному к югу от города между Черным Лесом и Альбом, а также самой реке.
Уже в конце марта было очевидно, что южная граница зоны действий американской группы армий вряд ли опустится южнее линии Людвигсгафен – Хайльбронн. Это означало, что Баден и Вюртемберг включены в зону действий французских войск.
13 апреля французы начали наступление из района Карлсруэ на наши позиции, расположенные в северной части Черного Леса. Это привело к тому, что к 18 апреля им удалось глубоко вклиниться в нашу оборону, двигаясь на Вильдбад и Херренальб, а также частично окружить Пфорцгейм. Даже на тех участках, где наши оборонительные рубежи были достаточно плотными, наши войска были уже не в состоянии держаться. Следовательно, любой «маневр» в борьбе с таким мобильным противником, как тот, с которым мы имели дело, был обречен на неудачу. Стало очевидно, что 19-я армия была больше не в состоянии сдерживать противника. Если даже хорошо укомплектованные и вооруженные 80-й и 64-й корпуса, занимавшие удобные позиции на местности, благоприятной для оборонительных действий, продемонстрировали неспособность к сопротивлению, то чего же можно было ожидать от наспех сформированных батальонов, вынужденных действовать изолированно? На открытых участках местности вся тактика сводилась к тому, что наши части просто обращались в бегство, пытаясь спастись. Однако противник двигался еще быстрее. Хотя 19-я армия попыталась собрать в кулак свои силы, пытаясь восстановить свой боевой потенциал, она не смогла остановить противника, устремившегося вперед восточнее Пфорцгейма.
