Того ради положено было, во-первых, искать оной земли, идя на юго-восток к востоку, а как найдена будет, то следовать по берегам ее на север и на восток. Ежели же под 46-м градусом широты не обращается, то курс переменить и идти на восток и на восток к северу дотоле, пока земля какая усмотрена будет, и в виду ее идти между севером и востоком или севером и западом до 65-го градуса широты, и путь учредить так, чтоб в сентябре месяце в Петропавловскую гавань возвратиться.
Понеже сие определение от морских служителей, бывших при экспедиции, почитается причиною всем происшедшим в том путешествии злоключениям, то за нужное признаю о том упомянуть несколько пространнее.
Неизвестно, кто был Хуан де Гама, также и когда учинено приписанное ему изобретение. Все, что ведомо, состоит в том, что в Португалии королевский космограф Тексейра в 1649 году издал карту, на коей в 10 или в 12 градусах на северо-восток от Японии под 44-м и под 45-м градусом широты представил множество островов и простирающийся на восток берег с подписью: «Terre vue par Jean de Gama Indien en allant de La Chine a La Nouvelle Espagne».
И тако изобретение сие учинено или в одно время с тем, что проведано голландским кораблем «Кастриком», или еще прежде, и положение земли, обысканной де Гама, как она на карте Тексейровой описана, кажется, что от изобретенной кораблем «Кастриком» земли Компанейской не разнствует.
Когда наши мореплаватели мнят, что Делилева карта их обманула и подала причину к восприятию совсем бесполезного морского путешествия, то сие правда в рассуждении производившегося пути в Америку, о котором спорить не можно, что оный от сего происходил весьма медленно, но погрешность состоит только в том, что Делиль положил землю, де Гама обретенную, далее к востоку, как надлежало, определив ей место между изобретенными американскими землями вместо того, что надлежало было ее положить между японскими и езойскими проведываниями.
Если бы сие было, то проведывание оной поручено бы было капитану Шпанбергу, а хотя бы она и не явилась, то бы от того вреда не воспоследовало, равномерно как и земля Езо, остров Голландских Штатов и земля Компанейская не найдены. Может статься, что с землею, де Гама найденною, или и с землею Компанейской учинилось то ж, что с землею Езо, каковые перемены ныне уже никому удивительны не кажутся.
Впрочем, земля, де Гама изобретенная, ныне от географов либо вовсе не приемлется, либо представляется очень мала и весьма близко Японии и земли Компанейской полагается, так что едва есть какая разность между нею и землею Компанейскою. Сие можно видеть на новейших картах Д’Анвиля, Беллина, Греена, Буаше и самого Делиля.
По изготовлении всех прочих потребностей, к поспешествованию пути принадлежащих, а паче по удовольствовании судов стольким числом съестных припасов, сколько вместить могли, оба пакетбота июня 4-го дня 1741 года в путь отправились. Курс держали они, как согласились, на юго-восток к югу до 12-го числа упомянутого месяца и тогда находились под 46-м градусом северной широты.
Сего довольно было, чтобы удостовериться о неосновательном положении земли, де Гама обретенной, которой на сем пути никаких признаков не явилось. Того ради воротились оттуда на север до 50-го градуса широты и намерение приняли следовать далее на восток для проведывания матерой земли Американской, но 20-го числа капитан Чириков во время густого тумана и бури с капитан-командором расстался.
Сие было первое в сем пути приключаемое несчастье. Суда лишились от того взаимного себе вспоможения, для которого конца нарочно изготовлены были два судна, и в инструкции предписано им было, чтоб никогда между собой не разлучаться. Капитан-командор употребил все меры к сысканию Чирикова. Три дня ходил он между 50-м и 51-м градусом и назад отъезжал на юго-восток до 45-го градуса, но без успеху.
Чириков путь воспринял на восток от 48-го градуса, а капитан-командор вступил в оный уже июня 25-го дня под 45-м градусом. По сей причине не сошлись они нигде с собой, однако учинили изобретения, между собой совершенно сходственные. По 18-е число июля не происходило ничего особенного.
А сего дня капитан-командор, склонив путь свой от времени до времени больше на север, увидел под 58-м градусом 28 минутами высоты полюса матерую землю Американскую и по морскому исчислению полагал, что он от Авачинской губы отошел 50 градусов долготы. Капитан Чириков приехал к тем же берегам 3 днями ранее, а именно июля 15-го дня, под 56-м градусом широты, а переменной долготы по его исчислению от Авачинской губы имел около 60 градусов.
Может быть, что оба в разности долготы несколько ошиблись, ибо по возвратному пути кажется, что капитан-командор был под 60-м, а капитан Чириков — под 65-м градусом долготы от Авачинской губы. А понеже долгота Петропавловской гавани в Авачинской губе по астрономическим наблюдениям от первого меридиана, который полагается через остров Ферро, определена 176 градусов 12 минут, то в рассуждении долготы предъявленных берегов американских придет на первое 236, а на другое место — 241 градус.
Ежели рассуждать о сих местах по ближайшим известным местам Калифорнии, то между Белым мысом (кап Бланк), который всех прочих стран в Калифорнии лежит больше к северу, и тем местом, где стоял капитан Чириков, разность в широте находится 13, а в долготе — не более как 5 градусов; расстояние весьма невеликое, о котором сожалеть надобно, что не исследовано, а паче для того, что страна сия находится в числе тех, которым приписываются сомнительные изобретения адмирала де Фонте, но о них тогда наши мореплаватели никакого известия не имели.
Берег, против которого капитан Чириков находился, состоял из каменных утесов, а островов не было. Сего ради не отважился он близко к нему подойти, но остановился в некоем расстоянии.
Он хотел берег проведать, к тому ж недоставало у него и воды свежей, того ради послал он туда штурмана Абрама Дементьева с 10 человеками лучших людей на большом боте, снабдив их на несколько дней съестными припасами, огнестрельным и другим ружьем, и медною пушкою с принадлежностями, и дав им обстоятельную инструкцию, как при каких случаях поступать, и о том давать знать через сигналы. Бот зашел за малый мыс на гребле.
Что оный благополучно пришел к берегу, сие заключили по тому, что выпалено было из пушки, как то в сем случае учинить велено было. Но прошло несколько дней, и бот не возвратился, однако сигналы продолжались.
Сие привело капитана в такое мнение, что бот, может быть, приставая к берегу, повредился и что за тем нельзя ему назад быть, и того ради послал он июля 21-го дня туда еще на малом боте боцмана Сидора Савельева с тремя, а по другому известью, с шестью человеками, в том числе плотника да конопатчика, вооруженных и снабженных потребными материалами.
