На отлогостях гор растет береза и кедровник, а по берегам рек Паратунки и Авачи – ива, ольха, тополь, пихта, шиповник и местами можжевельник. Между сими, так сказать, главными произведениями царства прозябаемых в большом количестве попадаются: морошка, брусника, клюква и водяница, известная здесь под названием шишка; сверх того на полях в изобилии растут особого рода лилии (lilium) и ульмария (Ulmaria), также дикий чеснок (allium), кипрей (Epilobium) и сладкая трава (sphondilium); о других разного рода растениях, не столь полезных и притом уже известных, говорить здесь было бы излишне.
Малое число имеющихся при порте лошадей привезено сюда, как известно, из сибирских губерний; собаки же, составляющие здесь богатство хозяина, находятся едва ли не со времен населения Камчатки, почему и называются собственно камчатскими, роста среднего, покрыты шерстью длинною и косматою, уши повислые и редко стоячие; сии домашние животные очень смирны, вероятно от того, что лето и зиму кормятся одною рыбою, никогда не лают, а только воют; кошек здесь мало, и оттого крыс чрезвычайно много. Диких животных нам не случалось видеть, но, судя по количеству шкур, из коих жители делают одежду, можно заключить, что в здешнем крае немало водится медведей, лисиц, диких баранов, оленей, горностаев, песцов и соболей.
Авачинская губа и все воды, омывающие берега Камчатки, изобилуют разными животными; но из млекопитающих ловят одних только сивучей и тюленей; киты же и косатки, при всей многочисленности их, не подвержены сему жребию, разве только мертвые, выброшенные на берег, снабжают жителей своим жиром и усами. Из рыб ловят здесь чавычу (род лососей), вахню (род трески), корюху, в малом количестве сельдей и многих других, о которых упомянуто в старых и новых описаниях Камчатки. Птицы в Камчатке различны, мне случилось видеть только следующих: белоголовых и белохвостых орлов, ястребов, черных воронов, сорок, дятлов и куропаток; по рекам и озерам много белых лебедей, диких гусей, разного рода уток и куликов, а в Авачинской губе и на взморье много старичков, ипоток (alea) урилов, черных и белых чаек.
Говоря о Камчатке, нельзя умолчать и об авачинском философе Петре Васильевиче Добелло, коего приветливое и искреннее обхождение и ласковый прием навсегда запечатлелись в памяти нашей. Он с милым семейством, удалясь из Манилы по случаю неблагоприятных политических обстоятельств, поселился на пустом северном берегу Авачинской губы, скромная и даже недостаточная хижина, построенная собственными его трудами, заменяет прежнее великолепие манильских чертогов Генерального консула. Многолюдные собрания, великолепные пиры и модный этикет ограничились жизнью простого поселянина, занимающегося садоводством, рыбною ловлею и постройкою не совсем еще оконченного дома; он имеет при себе одного негра, который по прежней привязанности не оставляет его и, каждодневно работая вместе со своим господином, облегчает несколько труды его.
Спокойствие и довольство, начертанные на лице, явно показывают торжество над издевающимся счастьем и заставляют завидовать твердости духа г. Добелло. Ибо во время наших с ним свиданий я неоднократно имел случай узнать его мысли и чувствования относительно прежнего изобильного состояния, в сравнении с настоящим, удивлялся равнодушию и ни однажды не слыхал ни малейшего роптания на несправедливость судьбы. Приятно было смотреть на семейственное согласие, хозяйственную попечительность и любезное обхождение г. Добелло; скромное, но вкусное угощение заманивает к частым прогулкам по Аваче, а любопытство видеть пример благоразумной твердости завлекает еще более.
По мере удаления нашего от Петропавловской гавани ветер увеличивался, так что около полуночи шлюп наш, погоняемый свежим SW ветром, пробегал по шесть и семь миль в час, а на рассвете, при довольно ясном угаре, можно было видеть одни только призраки оставленных нами высоких гор Камчатки. Направя путь к Ситхе, я решился держаться южнее гряды Алеутских островов, не проходя между оными; такой выбор зависел от позднего времени года, сопровождаемого большею частью пасмурными днями и бурными от SW ветрами, от которых плавание в тех местах могло бы быть не столь приятным и даже несколько опасным.
Желание принести пользу побудило меня испытать счастье в открытии нового берега, предполагаемого капитан-командором Берингом и спутником его, известным естествоиспытателем Штеллером. Они во время плавания своего к северо-западным берегам Америки в 1741 году июня 12-го, находясь в широте N 49°, долготе О от Гринвича 172°19', заметили к SO весьма ясные признаки земли, а купец Холодилов, на пути к Алеутским островам в 1770 году занесенный штормом от ближайших из них к югу, видел весьма явственно большой остров и прошел мимо. При соображении таковых известий, надежда открыть упомянутый берег питала воображение. Основываясь на ошибке сего мореплавателя в долготе, дознанной им по прибытии к берегам Америки и простиравшейся до 10-ти градусов (относительно же к сему острову считать можно от 1 1/2 до 2 градусов), я расположил плавание так, чтоб, пресекая параллель 49° в долготе О 170°19', продолжать по оной несколько южнее до долготы O 174°19'. На сие изыскание было употреблено трое суток, нередко прояснявшееся небо подавало всю возможность хорошо осматривать пространство горизонта; но все старания увидеть желаемый берег остались тщетны.
В течение трехсуточного плавания по разным направлениям около сих мест, мы по ночам держались в дрейфе и потеряли до 200 миль прямого пути, не приметив даже ни малейших признаков, по коим можно было бы найти прежде усмотренный остров; и потому за лучшее почли, спустясь, идти по прежнему направлению, предоставя обретение, ежели оное возможно, счастью наших последователей.
Глава VI. Владения Российско-Американской компании
Новоархангельский рейд. Краткое повествование о заселениях на островах Кадьяке и Ситхе. Возмущение и усмирение диких островитян. Новоархангельская крепость. Обычаи здешних индейцев и обряды их. Поспешное приготовление к отбытию. Скудность жизненного продовольствия в Ситхинской колонии. Замечания о состоянии оной; о произрастениях и животных. Продолжение плавания.
8 ноября под вечер, усмотрев высокую гору Эчкомб, в шесть часов при S ветре мы поворотили от берега, а в два пополуночи взяли опять курс NOtO. Тихий ветер при туманах, часто покрывающих вершины гор и мелкие распространяющиеся по заливу острова, дозволили только в половине следующего дня (9) подойти к острову Кулучнову, при котором встретил нас лоцман; в 6 часов вечера, по причине штиля и малого числа буксирующих нас гребных судов, на восточном Новоархангельском рейде против крепости положили якорь после 24-дневного благополучного плавания. На сем рейде нашли фрегат «Крейсер», стоявший с 3 сентября и готовый уже отправиться в Калифорнию. Благовременное прибытие шлюпа остановило фрегат, и нам доставило удовольствие неожиданной встречи. Салют с крепости семью выстрелами приветствовал нас с счастливым вступлением во владения Российско-американской компании, мы отвечали равным числом; а пригласительная записка главного начальника колоний старинного моего приятеля, усугубила желание скорее с ним увидеться.
![Олег Хазин - Пажи, кадеты, юнкера [Исторический очерк]](/uploads/posts/books/50114/50114.jpg)
