В полдень ветер отошел еще несколько к О и сделался свежее; небольшая мрачность препятствовала нам продолжать путь к востоку. Не имея возможности идти к югу от встречаемого сплошного льда, мы должны были против воли продолжать путь к северу, в ожидании благополучного ветра. Между тем морские ласточки и курицы Эгмонтской гавани подавали нам повод к заключению, что в близости сего места существует берег.
В полдень, по наблюдениям, находились на широте 69°21'42''южной, долготе 92°38'7''западной. Склонение компаса было 39°49' восточное.
В 3 часа пополудни со шканцев увидели к ONO в мрачности чернеющее пятно. Я в трубу с первого взгляда узнал, что вижу берег, но офицеры, смотря также в трубы, были разных мнений. В 4 часа телеграфом известил лейтенанта Лазарева, что мы видим берег. Шлюп «Мирный» был тогда поблизости от нас за кормой и поднял ответ; усмотренный берег находился от нас на NO 76°.
Солнечные лучи, выходя из облаков, осветили сие место и, к общему удовольствию, все удостоверились, что видят берег, покрытый снегом; одни только осыпи и скалы, на коих снег удержаться не мог, чернели.
Невозможно выразить словами радости, которая являлась на лицах всех при восклицании «Берег! Берег!» Восторг сей был неудивителен после долговременного единообразного плавания в беспрерывных гибельных опасностях, между льдами, при снеге, дожде, слякоти и туманах. Мы не могли достоверно полагать, что в сих местах находился берег, ибо обыкновенных признаков оного, как-то: плававшей морской травы и пингвинов – не встретили. Вероятно, в Южном полушарии на широте 69° природа и в воде мертва, так что не производит морских трав; когда же мы подходили к островам Южная Георгия, Южные Сандвичевы и Маккуори, морская трава, во множестве плавающая по морю, предвещала близость сих островов.
Ныне обретенный нами берег подавал надежду, что непременно должны быть еще другие берега, ибо существование только одного в таком обширном водном пространстве нам казалось невозможным.
В 8 часов мы были далеко впереди от шлюпа «Мирный», и ветер крепчал, почему и принуждены взять у марселей по одному рифу; черные осыпи на берегу, бывшие от нас на SO 78°, скрылись в мрачности на расстоянии тридцати четырех миль; тогда лотом на глубине восьмидесяти сажен дна не достали. В продолжение дня летало множество пеструшек и голубых птиц, но пингвинов мы не видали.
11 января. С полуночи небо было покрыто густыми облаками, воздух наполнен мглой, ветер свежел от OtN противный. Мы продолжали идти тем же курсом к северу, чтобы поворотом лечь ближе к берегу. Повернув в 4 часа утра, держали на StO до полудня; в сие время, по наблюдениям, находились на широте 69°00'48''южной, долготе 92°29'23''западной. В продолжение утра, по прочищении пасмурности, носящейся над берегом, когда солнечные лучи оный осветили, мы увидели высокий остров, простирающийся от NO 61° до S, покрытый снегом, исключая мысы и самые крутые места, где снег не держался; сии места казались цвета черного и белого.
С полудня, когда ветер отходил более к югу, мы поворотили к северной оконечности острова; мрачность уменьшилась. В 5 часов пополудни, подойдя на расстояние четырнадцати миль от берега, встретили сплошной низменный лед, который нам воспрепятствовал еще приблизиться, лучше обозреть берег и взять что-либо любопытства и сохранения достойное в музее Адмиралтейского департамента. Достигнув со шлюпом «Восток» самых льдов, я привел на другой галс в дрейф, чтоб дождаться шлюпа «Мирный», который был далеко позади нас. В 6 часов, по приближении «Мирный», мы подняли флаги; лейтенант Лазарев поздравил меня через телеграф с обретением острова, и, когда подходил под корму шлюпа «Восток», на обеих шлюпах поставили людей на ванты и прокричали по три раза взаимное «ура!».
В сие время телеграфом с «Восток» приказано дать служителям по стакану пунша. Я позвал к себе лейтенанта Лазарева, он сообщил мне, что все оконечности берега видел ясно и хорошо определил положение оных; ежели бы хотя малейшее было сомнение, что сей берег не остров, а составляет только продолжение материка, я непременно осмотрел бы оный подробнее, ибо ничто не препятствовало сего исполнить.
Лейтенант Лазарев сказал, что он хорошо рассмотрел даже все мысы острова и что нет никакого сомнения в достоверности их обозрения. Остров был весьма ясно виден, особенно нижние части, которые составлены из крутых каменных скал; высокие места покрыты снегом. Высота острова оказалась по нескольким измерениям: капитан-лейтенанта Завадовского – 4 250, лейтенанта Лазарева – 3 961, астронома Симонова – 4 390 футов[204]; направление SO 10° и NO 10°, длина – девять с половиной миль, ширина – четыре, окружность – двадцать четыре с половиной мили; по наблюдениям, широта 68°57' южная, долгота 90°46' западная; склонение компаса мы определили, находясь близ северной оконечности, 36°6' восточное.
Я назвал сей остров высоким именем виновника существования в Российской империи военного флота – остров Петра I.
По сплошному льду, окружающему остров, не предвидя возможности подойти близко к берегу, чтоб послать гребное судно, я положил, не теряя времени, идти далее к востоку и в параллель льдов, надеясь, что, может быть, сии льды приведут нас к новым обретениям, ибо мне вовсе невероятным казалось, чтобы обретенный нами остров существовал один, не имея других в соседстве, подобно как Южные Сандвичевы острова.
По возвращении лейтенанта Лазарева на шлюп «Мирный», в половине восьмого вечера, я взял курс на NNO, дабы обойти низменный лед, огибающий остров Петра I. В 10 часов с салинга сказали, что восточнее сего острова виден другой, малый остров, ниже и постепенно понижающийся; мы заключили, что столь близко прилежащий остров составляет только продолжение острова Петра I, который казался к восточной стороне многим отложе, нежели к западной.
12 января. С полуночи, проходя между мелким и редко плавающим льдом, мы обогнули весь лед, лежащий к северу от острова Петра I, и пошли на OtN, имея хода шесть миль в час. Вскоре после сего остров скрылся в густой мрачности.
В 3 часа утра ветер начал свежеть и к 5 часам принудил нас у взять марселей по два рифа и спустить брам-реи; хотя мороза было не более 2°, матросы на реях весьма озябли по причине свежего ветра.
От увеличивающегося хода и противных зыбей шлюп претерпевал сильные удары в носовую часть, и нередко вода входила на гальюн и бак; при сих ударах шлюп трещал во всех членах, и вода опять начала чувствительно прибавляться. В продолжение всего дня набегали тучи то с густым, то с редким снегом; когда снег выпадал весьма густо, тогда мы придерживались круче к ветру, дабы не набежать на льдину; когда снег переставал, вновь продолжали путь в бейдевинд.
