Апрель 1970 года
Слова “PIG”, “DEATH TO PIGS”, “RISE” и “HEALTER SKELTER” содержат всего тринадцать различных букв. Эксперты-графологи объяснили мне, что будет чрезвычайно трудно — если возможно вообще — сличить кровавые надписи в домах Тейт и Лабианка с экземплярами “печатного” почерка, полученными у подсудимых.
Речь при этом шла не только о небольшом количестве использованных букв. Слова были печатными, а не написанными обычным почерком; буквы чрезмерно велики; в обоих случаях применялись непривычные средства письма — полотенце в доме Тейт и, по всей видимости, кусочек скомканной бумаги в доме Лабианка, где все надписи (кроме двух слов на дверце холодильника) расположены на стенах вверху: чтобы сделать их, писавшему человеку приходилось тянуться непривычно высоко.
В качестве вещественного доказательства кровавые надписи казались абсолютно бесполезными.
Впрочем, поразмыслив над этим, я изобрел способ, который (если все получится правильно) мог бы обратить их на пользу стороне обвинения. То был чистый блеф — но игра стоила свеч.
Мы знали, кто писал эти слова. Сьюзен Аткинс показала перед большим жюри, что это она написала слово “PIG” на парадной двери дома Тейт, тогда как во время нашей беседы Сьюзен рассказывала, что Патриция Кренвинкль, по ее собственным словам, делала надписи в доме Лабианка. Показания, сделанные Сьюзен на заседании большого жюри (равно как и ее откровения в разговоре со мной), мы не могли использовать на процессе из-за заключенного с нею соглашения — но о происхождении надписи в доме Тейт она рассказывала также и Ронни Ховард, так что свидетельство об этом у нас имелось. По поводу надписей, сделанных Кренвинкль, никаких пригодных для суда свидетельств у нас не было.
Пятая поправка к Конституции Соединенных Штатов объявляет, что никто “не может быть принужден давать показания против себя самого в ходе любого уголовного следствия”. Верховный суд США постановил, что данное ограничение касается лишь устных показаний и что подсудимый не может отказаться представить следствию физические данные о себе: скажем, преступник не может отказаться присутствовать на опознании, пьяный водитель — отказаться подвергнуться анализу дыхания во время тестов на присутствие алкоголя в организме; подозреваемый не может уклониться от снятия отпечатков пальцев, от представления следствию образца письменного почерка, волос и т. д. Изучив соответствующее законодательство, я представил капитану Карпентеру в “Сибил Бранд” четкие инструкции — как именно ему следует объявить подсудимым о взятии у Сьюзен Аткинс, Патриции Кренвинкль и Лесли Ван Хоутен образцов почерка.
Каждую следовало уведомить: “1) У Вас нет конституционного права отказаться; 2) у Вас нет конституционного права проходить данный тест в присутствии адвоката; 3) Ваше конституционное право хранить молчание не включает право отказаться представить образец письменного текста и 4) в случае Вашего согласия на эту процедуру полученные экземпляры письма могут быть использованы как вещественные доказательства стороной обвинения по Вашему делу”.
Капитан Карпентер поручил проведение письменного теста своему старшему заместителю, X. -Л. Маусс. Руководствуясь моими инструкциями, она уведомила Сьюзен Аткинс о сказанном выше и добавила: “В усадьбе Тейт было найдено печатное слово “PIG”, написанное кровью. Нам нужно, чтобы вы написали слово “PIG” печатными буквами”. Безо всяких жалоб Сьюзен тут же написала требуемый текст.
Лесли Ван Хоутен и Патриция Кренвинкль по очереди подверглись той же процедуре с разъяснением имеющихся у них прав.
Тем не менее каждой сообщили в устной форме: “Слова “HELTER SKELTER”, “DEATH ТО PIGS” и “RISE” найдены написанными кровью в доме Лабианка. Мы хотим, чтобы вы написали эти слова печатными буквами”.
В моей памятке капитану Карпентеру присутствовала еще одна инструкция, предназначенная для офицера, которому предстояло непосредственно работать с подсудимыми: “Ни в коем случае не предъявляйте испытуемым письменные образцы текста”. Я хотел посмотреть, напишет ли Патриция Кренвинкль слово “HELTER” с ошибкой — так же, как оно было написано на дверце холодильника: “HEALTER”.
Лесли Ван Хоутен беспрекословно написала требуемое.
Патриция Кренвинкль отказалась сделать это.
Наш блеф удался. Теперь мы могли использовать этот ее отказ на суде как косвенное свидетельство виновности Патриции.
В качестве улики это было вдвойне важно, поскольку прежде у меня не было абсолютно никакого независимого подтверждения показаний Линды Касабьян относительно вовлеченности Патриции Кренвинкль в убийство четы Лабианка. А ведь без единой улики, подтверждавшей правдивость показаний Линды, в глазах закона Патриция Кренвинкль осталась бы невиновной и была бы автоматически освобождена от ответственности по всем статьям предъявленного ей обвинения.
Да, наш блеф удался, но Кренвинкль с тем же успехом могла выйти победительницей. Лесли ведь тоже могла отказаться представить экземпляр своего письма, что свело бы на нет все значение отказа Кэти. Или же Кэти могла тоже написать требуемые слова — и тогда эксперты-графологи не сумели бы связать ее почерк со словами, найденными в доме Лабианка.
Нам повезло куда меньше, когда дело дошло до того, чтобы доказать принадлежность веревки Тейт — Себринга и кусачек для проволоки имуществу Чарльза Мэнсона еще до убийств — на эти улики я полагался, собираясь подкрепить ими показания Линды Касабьян относительно самого Мэнсона.
От присутствовавшего при этом ДеКарло мы знали, что в июне 1969 года Мэнсон купил примерно 200 футов белой трехжильной нейлоновой веревки в хозяйственном магазине “Джек Фрост” в Санта-Монике. Впрочем, когда следователи “группы Тейт” удосужились поговорить с хозяином магазина, мистером Фростом, — три с половиной месяца спустя после моей просьбы! — он не сумел найти отметку об этой покупке. И даже не смог уверенно заявить, что подобная веревка у него действительно продавалась[155]. Все предпринятые нами старания сначала найти производителя, а уж затем проследить путь веревки до прилавка в “Джеке Фросте” также оказались тщетны. Свой товар Фрост обычно закупал в странных местах — на аукционах, у бродячих торговцев и т. д., предпочитая иметь дело с перепродавцами, чем непосредственно с производителем.
Мы вели поиски буквально вслепую — да и другой наш свидетель тоже был подслеповат. По словам ДеКарло, Мэнсон отдал часть купленной веревки Джорджу Спану для использования на ранчо. Так или иначе, почти полная слепота Спана делала его никудышным свидетелем.
