моего одобрения, трудно было сказать.
– Решай сама, – сказал я ей.
– Мы ведь едем не на ночь? – спросила Пэм.
– Нет, – ответила Пэм. – Только на день.
– Ладно, тогда запиши меня.
– Хорошо, – сказал Пэт, глядя только на Пэм. – Спасибо большое. – После её ухода мы с Пэм долгое время сидели молча. Внутренне я чувствовал себя ужасно, будто меня со всех сторон прижигали калёным железом.
– Скажи уже что-нибудь, будь добра, – наконец выпалил я.
– Ты правда так думаешь? – спросила Пэм.
– Как – так?
– Что это не важно – поедешь ты или нет.
– Ну хватит, Пэм, ты же знаешь, как долго мне пришлось обживаться здесь. Ты знаешь, как трудно мне это далось.
– Да, – сказала она. – Очень трудно. Я думала тебе будет полезно выбраться отсюда на денёк.
– Я не могу, – ответил я, прервавшись, чтобы сделать глубокий вдох, похожий на вздох. – Я не знаю, как я оказался в этом учебном котле, но собираюсь довариться в нём до конца.
– Ты такой серьёзный, Билл, – мягко пожурила меня Пэм, поглаживая ладонью мою шею. – Ты же не возражаешь, если я поеду?
– Нет, пожалуй, нет, – сказал я, затем улыбнулся. – Но я буду скучать. – Пэм наклонилась и поцеловала меня в губы. Я притянул её к себе, и мы оба улеглись назад поперёк кровати. – К тому же, – добавил я, – что я могу там сделать? Сжечь свою повестку?
7
Мистер и миссис Кейси сидели напротив нас с Пэм. Они оба молчали и, казалось, ждали, когда я заговорю первым. Я чувствовал себя сильно не в своей тарелке. Обшивка стен из тёмного дерева была изящной ручной работы и явно недешёвой, как и сам каменный дом и всё остальное в нём. Но не в этом была загвоздка.
Пэм заговорила о свадьбе через месяц после того, как мы начали встречаться. Она поставила Лауру Ниро – «Дождусь ли я когда-нибудь свою свадьбу?» – и мы занимались любовью, а потом она посмотрела мне в глаза и сказала:
– Билл, давай поженимся. Фэй и Стив обручились на День благодарения. Почему бы и нам тоже?
– Но мы всего лишь на первом курсе, Пэм. До диплома ещё три с половиной года.
– Разве есть такое правило, что сначала ты должен получить диплом, а уж потом жениться? – ласково спросила она.
– Вообще, нет, – вынужден был признать я.
– Так почему бы нет? Ты ведь любишь меня?
– Конечно, люблю – сильнее всего.
– Можно пожениться в конце следующего года и получить жильё вне кампуса.
– Но мы пока что едва друг друга знаем. К чему такая спешка?
– Мы любим друг друга, – возразила Пэм. – Что ещё нам нужно знать?
– Пэм, есть много всего, что ты ещё не знаешь обо мне.
– Билл, мама с папой знали друг друга всего три недели.
– Это другое, – возразил я. – То было военное время. Его должны были отправить в Японию. В то время люди так поступали. Приходилось поступать. Но в нашем распоряжении всё время мира. Эй, я уже отвоевал своё. Теперь я дома. Зачем так спешить?
Тогда Пэм надула губки и посмотрела на меня мягким и нежным взглядом маленькой девочки, который как бы говорил: «Если ты правда любишь меня…», – и я забыл о Дженни и о её обещании, которое ни к чему не привело, и помнил только долгое одиночество и как ночь за ночью лежал в пустой постели, в пустой комнате, будто готовил себя к гробу.
И вот наступили рождественские каникулы, и я сидел в доме семейства Кейси.
– Ну, – сказал я, пытаясь сообразить, с чего начать. Я положил ногу на ногу, затем опять сел свободно. Я сделал глубокий вдох и сосредоточил взгляд на мистере и миссис Кейси, пытаясь выглядеть уверенным.
– Мы с Пэм хотим пожениться, – сказал я.
Повисла долгая тишина. Я хотел сказать что-нибудь ещё, но у меня не получалось. Наконец мистер Кейси откашлялся и сказал:
– Не слишком ли преждевременно?
– О, я не имел в виду прямо сейчас, – ответил я. – Не раньше следующего года. Ближе к концу учебного.
– Вам кажется, что вы знаете друг друга достаточно хорошо, чтобы принимать такое решение? – спросила миссис Кейси.
В первую нашу встречу она напомнила мне ястреба: всё следила и следила, выжидала момент слабости, промаха, подтверждения того, что я не подхожу её драгоценной дочери, шанса протянуть свои когти и нанести удар. Но за несколько наших поездок на уикенд в дом Кейси она, казалось, заметно оттаяла. Возможно, моё первоначальное восприятие было лишь реакцией на первое впечатление о ней, сформировавшееся тем вечером, когда Пэм позвонила ей, и я услышал её возглас: «Сержант морской пехоты?» Хотя я всё ещё чувствовал, что она не доверяет мне, и это меня беспокоило. Она вроде как нравилась мне – да и он тоже, если уж на то пошло.
– Вы с папой были знакомы три недели, прежде чем поженились, – Быстро вставила Пэм. – Так что, кто бы говорил.
– Это другое, – без колебаний ответила миссис Кейси.
– Почему? – спросила Пэм.
Её родители переглянулись. Мистер Кейси, казалось, подавил улыбку.
– Ну, Элис? – произнёс мистер Кейси. – Разве у нас было так уж по-другому? Помнишь, что сказала твоя мать, когда мы рассказали ей?
Миссис Кейси, казалось, вела внутреннюю борьбу между степенной матерью из пригорода Коннектикута, которой она была сейчас, и дерзким подростком с вызовом во взгляде, которым она была раньше.
– Я помню, – наконец сказала миссис Кейси, улыбаясь мужу и беря его за руку. Затем она посмотрела на меня. – Но знаешь, Билл, – медленно произнесла она, – Пэм, в общем, она привыкла к… определённым вещам.
– Мама! – запротестовала Пэм, явно смущённая.
– Ну, ты подумай над этим, – сказала миссис Кейси.
Сначала я не понял. Потом до меня дошло, что она имела в виду. И это разозлило меня.
– Когда вы поженились, – начал я, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, – мог ли мистер Кейси гарантировать, что сможет достойно вас обеспечивать? – Я поднял ладони вверх, жестом описав комнату. – Я понимаю,
