ртутью. При этом речь шла о почти смертельной интоксикации, начавшейся с июля, за которой в середине ноября последовала смертельная доза, после чего Моцарт, успев продирижировать кантатой на 18-ти листах, на 18-й день умер. Странный вид тела, а также опухоли, выступившие после смерть дали повод к очень скорому распространению слухов об отравлении (Кернер), тем более что Моцарт не прерывал работу до последнего момента. С июля месяца до 1 октября 1791 года кроме Увертюры и Марша жрецов к «Волшебной флейте» и «Titus» он успел закончить еще три крупных сочинения. Всё это время его ученик постепенно убивал композитора достойным его звания ядом – ртутью. Меркурием, идолом муз. Мало того, что яд несет символическую нагрузку, он редок и в применении, так что многие врачи за всю свою практику просто не встречались с ним. Отсюда-то и пошли многочисленные ложные толкования смертельной болезни Моцарта.
XVI. «Волшебная флейта»
«Для публики, не знающей определенных таинств и не способной заглянуть сквозь плотный покров аллегории, „Волшебная флейта“ какого-либо интереса представлять не может…»
Проф. Й. Й. Энгелъ королю Фридриху Вильгельму II Прусскому, Берлин, 8 марта 1792 года
Ранним летом 1790 года Моцарт взялся за сочинение музыки к опере «Волшебная флейта», произведению, над которым пришлось поломать голову не одному десятку просвещённых умов. Об этом известно из его письма Констанции от 3 июля 1790 года: «Прошу тебя, скажи Зюсмайру, этому простофиле, пусть он вышлет мне мою часть с первого акта, с интродукции до финала, чтобы мне начать инструментовку».
Пожалуй, самое проникновенное и проницательное суждение о либретто «Волшебная флейта» принадлежит великому Иоганну Вольфгангу фон Гёте. Сей олимпиец, посвящённый в тайны королевского искусства, в своей беседе с секретарем Эккерманом 25 января 1827 года сказал:
«Лишь бы основной массе зрителей доставило удовольствие очевидное, а от посвящённых не укроется высший смысл, как это происходит, например, с „Волшебной флейтой“ и множеством других вещей».
Раскрывать завуалированные фразы Гете не стал, но чтобы пробудить элементарное любопытство, и этого достаточно.
Известный философ А. Шопенгауэр тоже ограничился словами с подтекстом, назвав «Волшебную флейту» «гротескным, но знаменательным и многозначительным иероглифом».
Казалось, что исследователи древнего мира должны были прийти в восторг и зааплодировать от содержания оперы, далеко обогнавшим своё время, поскольку реалии либретто пьесы стали известны только в 1822 году после походов Наполеона в Египет. Да куда там! Ученый Эдуард Мейер в «Истории Древнего Египта» (1887), ничтоже сумняшеся, заявил:
«Мудрость „Волшебной флейты“ так далека от мудрости Египта, как поведение Зарастро и его окружения от образа действий разумных людей».
И когда патриоты утверждали, что до сих пор немецкой оперы как таковой просто не существовало, она была создана «Волшебной флейтой». И даже немец в полной мере не способен оценить появление этого немецкой оперы, вернее сказать: оперы на немецком языке!
Уже то, что действие «Волшебной флейты» происходит в Египте, для всех поборников немецкого типа мышления должно было бы стать доказательством её космополитической основы. Действительно, либретто не имеет ничего общего с германским менталитетом. Скорее, оно основано на уходящих в египетски-эллинические воззрения архаических, языческих таинствах посвящения и приёма своих адептов в сан посвящённых, которые чужды по духу германским народам. И даже, появляющийся в самом конце оперы «Тысячелетний дуб», едва ли может что-нибудь изменить в «немецкости» оперы.
Зато недоступный мир ордена в этой опере-мистерии самым невообразимым образом лишается своей таинственности на глазах у всех, на подмостках сцены. И перед зрителем разворачиваются эзотерические скрижали, масонский словарь, причем само масонство иной раз трактуется с грубоватым подтекстом, а то и вообще высмеивается его таинственность. К тому же в либретто скрыты идеи, относящиеся к до– и послебиблейской духовной эре. Более того, премьера оперы состоялась 30 сентября, то есть в непосредственное соседство с новым иудейским 1791 годом (29/30 сентября), – простое ли это совпадение?
Можно только догадываться, какой шок пережили правоверные масоны и иллюминаты, когда попали в эпицентр событий, когда демонстрировалась профанация ритуалов, вещей и нюансов, о которых говорилось только в храме, да и то намеками, а неразглашения деталей требовал обет молчания! А тут ещё флер «сказочной оперы», который позволил широкой публике из предместья взглянуть незамутненными глазами на то, что так тщательно оберегалось от непосвящённых.
В самом деле, либретто «Волшебной флейты» – это настоящий словарь масонов, их ритуалов, символов и каббалистики. Для полного реестра всех таинств в опере руку приложили многие исследователи, а в особенности Герман Аберт:
1. «И когда же падёт покров?» (1/15).
2. Оратор – это равносильно: Докладчик лжи.
3. Мистическое число 18 (см. 18 жрецов) у розенкрейцеров.
4. «Звёздно-пламенеющая царица» (1/2) – это: Потолок храма, усыпанный звёздами.
5. «Пламенеющая звезда» G – это: Символ 2-го градуса. На титульной гравюре первого либретто (вместе с другими масонскими символами).
6. «Будь стоек, терпим и скрытен» (1/15) – это равносильно: 3 заповеди, которыми и по сей день напутствуется соискатель в его символическое путешествие при посвящении в ученики.
7. «Ум, труд и мастерство» (1/15) – это: Намёк на «три малых светильника» в австрийских ложах, равносильны мудрости, силе и красоте.
8. «О ночь, когда исчезнешь ты? Когда луч света…» (1/15) – это: Символическое путешествие испытуемого в ложе, когда его с завязанными глазами ведут на ложные пути.
9. Тамино и Памину с закутанными глазами ведут в храм испытаний (1/19).
10. Вопросы и ответы в сцене перед началом II действия (Зарастро, Оратор, жрецы) почти дословно заимствованы из масонского ритуала.
11. Северные ворота храма – это: По северную сторону ставились ученики.
12. Троекратный аккорд – это: В ложах в том же ритме приветствуется адепт, заявленный на испытание.
13. Добродетельность, скрытность, благотворительность – это: Все эти вопросы задаются испытуемому в приготовительной комнате. Весь диалог между Тамино и старым жрецом в 1/15 «Волшебной флейты» – почти дословное повторение вопросов магистра ложи и ответов «соискателя» на градус ученика при приёме в ложу («допрос»)!
14. Оратор выходит со жрецом вперед и влево аналогично ритуальному выходу мастера, готовившего соискателя, с одним из двух надзирателей (II/1).
15. «Еще есть время отступиться» – это: Предостережение, имеющее эквивалент в ритуале приема; здесь мастер призывает соискателя возвратиться к мирской жизни, если тот не достаточно уверен в своём выборе.
16. «Опасайтесь женского коварства» (II/3) – это: Запрет женщинам вступать (тогда!) в мужской союз.
17. Двое латников (П/28) – это: Первый и второй смотрители в ложе.
18. Испытание огнём и водой.
Опера Моцарта «Волшебная флейта» может быть истолкована как остросатирическое произведение. Биограф Моцарта Георг фон Ниссен назвал её «пародией… на масонский орден». Местами этот пародийный элемент в действии просто преобладает.
