Андрей Каменский - Томас Эдисон. Его жизнь и научно-практическая деятельность

Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 14

В назначенное время корреспондент явился в “Hotel du Rhin”, где остановился Эдисон со своей молодой женой. Он застал у него общество, состоявшее из его секретаря, полковника Гуро (его приятеля и агента в Англии), Дюрера, написавшего о нем известную брошюру, и других.

На вопрос, как понравился ему Париж, Эдисон отвечал:

– О, я поражен, голова у меня совсем завертелась, и пройдет, пожалуй, с год, пока все это уляжется. Жаль, что я не приехал сюда в моей рабочей блузе, я тогда спокойно осмотрел бы все, не обращая внимания на костюм. Выставка громадна, куда больше нашей филадельфийской. Но пока я видел мало. Впрочем, проходя сегодня, я заметил одну машину, приводимую в движение напором воды; она сбережет мне шесть тысяч долларов, и я непременно выпишу несколько таких. Что меня здесь особенно поражает, это всеобщая лень. Когда же эти люди работают? И что они делают? Здесь, по-видимому, выработалась целая система праздношатанья… Эти инженеры, разодетые по последней моде, с тросточками в руках, которые меня посещали, – когда же они работают? Я тут ничего не понимаю.

Корреспондент заговорил о его способности к непрерывному труду.

– Да, мне случалось работать несколько суток подряд. Не правда ли, Гуро? Но в среднем я занимаюсь около двадцати часов в сутки. Я нахожу совершенно достаточным спать четыре часа.

– Я вижу, вы курите, – спросил репортер, – это вам не вредит?

– Нисколько. Я выкуриваю в день около двадцати сигар, и чем больше я работаю, тем больше курю.

Потом все общество отправилось завтракать в ресторан Бребана на Эйфелеву башню, и во время еды заговорили о ней.

– Это важная идея, – сказал Эдисон. – Слава Эйфеля в грандиозности концепции и в энергии выполнения ее… Мне нравятся французы своими великими идеями. Англичане уступают им в этом. Ну кто бы из них придумал башню Эйфеля или статую Свободы (подаренную французами Америке)?

Мы разговорились об известных людях; зашла речь и об одном богаче, нанявшем такого повара, что его содержание равняется епископскому.

– Брайтова болезнь почек – вот все, что получит этот господин в виде дивиденда на свой капитал, – заметил гениальный американец.

Когда подали кофе, лицо Эдисона просветлело, и он взял сигару, говоря: “Этим обыкновенно начинается и мой завтрак”.

“Проходя около башни Эйфеля несколько минут спустя, – пишет корреспондент, – я увидел у ее подножия этого человека, со свежим юношеским лицом и седыми волосами над гладким лбом без морщин. Когда я взглянул на него и на грандиозное сооружение, то последнее показалось мне очень маленьким в сравнении с таким умственным колоссом”.

В июле этого года представитель Эдисона в Лондоне, полковник Гуро, в торжественной обстановке и в присутствии многих из политических деятелей передал по фонографу приветственный адрес Гладстону от нескольких выдающихся американских граждан во главе с генералом Шерманом, которого американцы также называют своим великим стариком. При этом он вручил Гладстону экземпляр фонографа последней конструкции и маленькую библиотеку “говорящих” фонографических цилиндров. Ответная речь Гладстона была передана подобным же образом в Америку.

Этим политическим эпизодом, в котором фонограф явился посредником между выдающимися представителями двух великих государств, мы и закончим наш краткий очерк жизни и деятельности Томаса Эдисона.

Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 14