Регина Наумова - Ты спросил, что такое есть Русь…

Простилась столица с дедами
Да мальчиками… Те рядами
В атаку идут… все — в защиту
Москвы от фашисткой «элиты».

И слышится: «Дом наш за нами,
Стеной нерушимою встанем,
Живой обороною пламя,
Не дрогнув, мы сдержим. Вверх — знамя!» —

Никто из жестокого боя
Не вышел… такой вот ценою
За нашу свободу платили —
По чести и совести жили…

Не зря это снится ночами.
О люди, что сделалось с нами.
Сны с прошлым равняют дни наши —
Не сеем, не жнём и не пашем…

С протянутыми встав руками,
Как нищие, видим в них камень,
Америкой брошенный ловко,
А где ж богатырская ковка?

Где верность Отчизне родимой,
С единой семьёю счастливой?
Раздор меж «князьями» всех губит —
Всяк ныне себя только любит…

На марше равнять пал срок взводы —
За наши колхозы, заводы…
Цвели чтоб родные просторы,
Вновь к звёздам Кремля — все бы взоры!

Рассталась столица с дедами
Да мальчиками, что рядами
В атаку ушли… все — в защиту
Москвы от фашисткой «элиты».

Недобрую весть где встречали —
По маленькой вкруг наливали…
И хрипли у бабушек глотки
От криков, и плача, и водки…

Защитников чести столицы
Грешно предавать! И — смириться
С бесчестьем Москвы в настоящем…
Стань матерью вновь — в предстоящем!

Боль… — сегодня быть многим страшно.
«Перестройка» так всё изменила…
Но не надо жить лишь вчерашним;
Там ведь тоже не всем сладко было…

Честь и искренность, став обузой,
Веру с преданностью поколебля,
Непомерным и лишним грузом
Показались… Всё ж, совести внемля,

Из разбросанных нас по свету,
Как ни тяжко порою, ни грустно,
Проявляются вновь поэты
И — течёт жизнь по новому руслу…

Вдохновенным сердечным строчкам —
Настоящим — зелёного света
Мир желает. Не ставьте точку —
Русь судьбою платит за это.

Как в сказке, синей птицей
От фраз бездушных прочь
Душа моя помчится
К поэту в эту ночь.

Его тоске до боли
Внемлю — знакомый вкус,
Как чай, куда вам соли
Подкинул жалкий трус.

Не вижу в мести смысла.
Уйми, друг, в сердце стук.
Луна как диск повисла
Над миром. Слышен звук

Ненастья — эко свищет, —
Как нет двух тысяч лет…
Комета что-то ищет…,
Но нам бояться ль бед?!

… Закрыв глаза, я слушать
Стихи твои хочу.
Восторг пусть губы сушит,
Вином их чуть смочу.

Поэт мой, манят душу
Твои слова, когда
Сомненья горло душат
И слог мой, что вода

Январская, застынет
И ссадит губы в кровь.
От блажи дух доныне
Спасала лишь любовь.

В чужом раю постыло.
По снегу б нам — в санях…
Чужой пегас в затылок
Мне дышит второпях.

Уж снежно вкруг… Дух мчится
К тебе, поэт, вперёд,
Но нам, увы, столица
Час несвиданья бьёт…

Зря призрачной спиралью
Ночами мчусь к тебе.
Рок — меркнуть в чуждой дали
Загадочной звезде.

Здесь пляшут тени рьяно.
И вижу в их зрачках
Твоё лицо… как странно —
Мой томик на руках?

О горы Мексики, мистичные места.
С любовью к вам протягиваю руки.
С вершины даль — так зелена и так чиста.
Душа полна восторга. Здесь нет муки

И нет хандры бесплодной. Чувствуешь — стихи
Рождаются. Твой дух в святом волненье…
Навстречу мыслям, словно облака легки,
Плывут ритм с рифмой в вольном проявленье.

Плоды былых воображений мне в ладонь
Для строк блаженных и для их сплетенья
Пером к бумаге пали. Тут меня не тронь —
Подобный миг всегда — как потрясенье;

Сподобился дух влиться во вселенский храм
Поэзией своей — миры объемлет,
Куря божественной природе фимиам,
И ей, что Господу, речёт и внемлет.

И в золоте червонном близ горы маис
Шумит и шелестит с поклоном: «Ну же…»
Агав, и пальм, и трав, и ветра крики: «Бис!
Твои стихи про нас желаем слушать!»

Я не пытаюсь чувств своих от них таить.
Эмоции даруются, как зренье.
Их надо расточать, а не в себе копить.
Им голос нужен и к сердцам движенье.

Эк зелень яркая весны ржавеет
От влажной осени. Зимой чернеет
Строкой нечёткою на белом снеге —
Возможно ль жизнь прожить в одной лишь неге?

С годами расплывутся наши лица,
Как всем воспоминаниям — расплыться…
Навек не удержать любовь в объятьях;
Вздохнёшь, взглянув на свадебное платье…

Из юности в мечтах неугасимых
С фонариком над головой любимых
Плывёт в миру немом, необъяснимом
Айтматовский кораблик белый — мимо…

И явь перечеркнут вдруг грёзы…
Вот в бабушкин вхожу я сад — и слёзы
Сдержать не в силах. Там чугунной гирей
Всё рушит экскаватор… стало сиро! —

Пал дом московский — как под татарвою…
Держу его кровинушку рукою
И бабушку за плечи обнимаю…
— Пойдём отсель, родная, — повторяю…

О запахи цветов и листьев в книгах,
Оставленных в честь разных в жизни мигов.
О горсть земли, что из моей Отчизны,
Меня вскормившей. Но судьбой капризной

Забрасывалась всё в чужие страны…
И с этим получила, как ни странно,
И голос поэтический, и зрячесть,
Чтоб я, от добрых помыслов не прячась,

Жила, как подобает человеку;
«Не бить челом» хочу — быть «челом века»[10].
Здесь след оставив свой неповторимый,
Умножить то, куда уйду, вестимо.