Генри Мортон Стенли - В дебрях Африки

Через Анкори до Александра-Нила

Вечером 3 июля я пригласил офицеров экспедиции в свою палатку для обсуждения вопроса о том, какой путь избрать к морю. Я сказал:

– Господа, мы собрались для решения вопроса, каким путем лучше будет пройти к морю. Вы имеете право голоса в этом деле, и потому я попытаюсь беспристрастно изложить вам все, что мне известно «за» и «против» каждого из путей. Во-первых, можно идти на Уганду прежней моей дорогой до устьев Катонги. Если король по-прежнему благоволит ко мне, я могу провести экспедицию в Думо, на озеро Виктория, а там каким-нибудь способом добыть челноки и на них пробраться в Кавирондо. Оттуда, запасшись живым скотом и зерном, можно направиться в Кикуйю и далее в Момбасу. Но Мванга не то что Мтеза: убийца епископа Геннингтона не может быть нам другом. Если мы пойдем на Уганду, придется выбирать одно из двух: драться или сложить оружие. Что бы мы ни выбрали, все наши прежние труды оказались бы напрасными, и мы все равно были бы вынуждены бесполезно погубить доверенных нам людей.

Во-вторых, существует южная дорога, прямо через Анкори. В 1876 г. король Антари платил дань королю Уганды. По всей вероятности, он и теперь состоит его данником. В его столице, должно быть, немало проживает баганда, и они настолько смышлены, что, конечно, догадаются, как благодарен будет им Мванга, если они ему доставят несколько сотен ружей и патроны к ним. Если им не удастся завладеть этим добром хитростью, они могут попытать силу.

Задолго до того как мы достигнем берегов Александра-Нила, мы встретимся со значительными партиями баганда и ваньянкори и должны будем бороться с ними не на жизнь, а на смерть. Да и сам Антари имеет полнейшую возможность загородить нам дорогу через свои владения, потому что, по моему расчету, у него на случай вторжения имеется в распоряжении до двухсот тысяч копий. Но и десяти тысяч за глаза довольно, чтобы остановить нашу маленькую армию. Как он себя поведет – невозможно предвидеть. Будь я только с полусотней занзибарцев, я бы прошел через какие угодно пустыни. Но с шестьюстами такого народа, как у паши, нам в пустыню и соваться нечего, поэтому приготовимся к худшему.

В-третьих, две первые дороги, как видите, ведут прежде всего вверх, по ближайшим обрывам на вершину плато. Третий и последний путь, на один день ходу, идет вдоль подошвы их, потом поворачивает к югу на Руанду, оттуда на Узигэ и на Танганьику, откуда мы могли бы послать гонцов в Уджиджи или в Кавалли за челноками или лодками. Затем мы могли бы идти домой из Уджиджи на Уньяньембэ в Занзибар или на южный берег Танганьики и оттуда на Ньяссу, на Шире и Замбези к Келимане. Но чтобы добраться до Танганьики, придется пустить в ход все наши средства, все искусство.

Я знаю, например, арабскую поговорку, что в Руанду легче войти, чем из нее выбраться. Лет восемнадцать назад туда пошел один арабский караван, но оттуда никто не вернулся. Брат Типпу-Тиба Могаммед пытался проникнуть в Руанду с отрядом в шесть сотен ружей, но не проник. Я не думаю, чтобы в Руанде было теперь столько сил, чтобы остановить нас; не будь других путей, нечего было бы и разговаривать об этом, и мы просто пошли бы на Руанду. Страна очень интересная, и мне было бы очень любопытно познакомиться с королем и народом. Но путь-то очень уж дальний.

Итак, самый короткий путь наш на озеро Виктория, в Кавирондо, но с условием, чтобы драться с баганда. Следующий кратчайший путь через Анкори на Карагуэ, с тем чтобы иметь дело и с баганда, и с ваньянкори. И, наконец, третий, дальнейший путь на Руанду.

После оживленных обсуждений решено было предоставить выбор на мое усмотрение, и я избрал дорогу через Анкори.

Тотчас отдано было приказание готовить провиант на пять дней, с тем чтобы, с помощью обильных припасов, добытых у Ньянцы, мы могли зайти довольно далеко в пределы Анкори, прежде чем начнем раздавать бусы и ткани каравану в тысячу человек. С этой минуты я распорядился также, чтобы никто больше не смел самовольно брать с полей и плантаций даровую провизию и послал глашатаев объявить по всему лагерю на разных языках и наречиях, что всякий провинившийся и уличенный в краже плодов и живности по деревням подвергается публичному наказанию.

Утром 4 июля мы повернули на юго-восток от Альберта-Эдуарда-Ньянцы и пошли через равнину. Через час ходу плоская местность начала превращаться в холмистую, там и сям поросшую группами кустов и редкими деревьями. Еще один час ходьбы привел нас к подножью первой горы холмов, и тут начался ряд подъемов, приведших нас около полудня в Китетэ, на 300 м выше озера. Нас приняли очень радушно и приветствовали от имени короля Антари. Почти одновременно с нами пришли гонцы от Масукумы, правителя приозерной области Анкори, которые принесли в Китетэ приказание, чтобы нас принимали с почестями, оказывали нам всякое гостеприимство и проводили бы к нему.

И таково было могущество этих агентов высшего начальства, что жителям деревни велено было немедленно очистить свои жилища. Раздались понукания и крики: «Пропустите гостей Антари! Дайте место друзьям Масукумы! Эй вы, не слышите, что ли? Прочь отсюда, убирайся вон со своим хламом!» и так далее. Выкрикивая подобные повеления, посланцы украдкой поглядывали на нас, чтобы посмотреть, насколько мы чувствительны к их усердию. Вскоре мы отлично поняли суть местных отношений. Анкори рассматривается как личная собственность короля, его вотчина. Мы будем иметь дело только с правящим классом из племени ваконжу, т. е. с королем, его матерью, братьями, сестрами, дядями, тетками и т. д.

Из Китетэ видна была значительная часть юго-восточного конца озера Альберта-Эдуарда. Мы находились на высоте 300 м над ним.

Солнце сияло очень ярко, и на этот раз километров на пятнадцать вперед мы могли кое-что рассмотреть сквозь туман. От 312½° до 324° (по магниту) нижняя равнина была рассечена длинными рукавами и протоками озера, окружавшими множество низких островков. На 17½° (магн.) гора Нсинда подымалась на 750 м над уровнем озера; за нами в расстоянии пяти километров возвышалась горная цепь Киньямагара, а на восток от глубокой долины, отделявшей ее от высокого плато Анкори, виднелись крутые обрывы и мрачные скалы западных склонов хребта Дении.

На переходе 5 июля мы шли к востоку-северо-востоку, все время слегка поднимаясь вплоть до селения Кибунга, у подошвы хребта Денни. Гора Нсинда приходилась от нас теперь на северо-северо-запад, а прямо против селения высилась Киньямагара. В треугольной долине между этими горами мы увидели первые стада, принадлежавшие племени ваньянкора.

В величайшем порядке и стараясь держаться как можно теснее, мы поднялись 7 июля на перевал между хребтами Киньямагара и Дении и, достигнув вершины Киньямагара (высота 2 000 м), сильно перезябли от царствующего там холодного ветра. Затем мы спустились по восточному склону на 240 м ниже и очутились в главной резиденции Масукумы, правителя приозерной области королевства Анкори.