А потом кто-то скажет в перестройку: «Да что там Стругацкие? Разве они пострадали, они же не были диссидентами, их не сажали, и даже не запрещали никогда, книжки всё время печатали, фильмы снимали… Тоже мне — мученики!» Подобных выступлений хватало в те годы. Что поделать? Во-первых, не оскудела дураками земля русская, а во-вторых, подлецами, — к сожалению, тоже. Удивительно, что некоторые и по сей день не угомонились, продолжают кусаться, хотя подавляющему большинству читателей давно наплевать на них. Но это, наверно, на уровне животного безусловного рефлекса — побороть невозможно. Поэтому нет-нет да и мелькнет в Интернете, или в какой-нибудь газетёнке местного значения, или в толстом журнальчике сомнительной ориентации очередной злобный выпад против АБС: то в связях с КГБ заподозрят, то в плагиате у американских фантастов обвинят, то обзовут правоверными коммунистами, а то вдруг уличат в фашистской идеологии — да, да, не удивляйтесь, и такие умельцы находятся.
Впрочем, сегодня полезно знать об этих мелких сердитых шавках лишь для того, чтобы не путать их с теми, крупными, чтобы, не забывать, как это было тогда, в 70-е, когда враг был по-настоящему силён и даже казался непобедимым.
Трудно быть богом, очень трудно. Тем, кто поднялся над толпой, тем, кто любит эту толпу и считает не толпой, а людьми, а потому учит их простым вечным истинам, — тем всегда особенно трудно.
Стругацкие всё-таки выстояли. И победили. Во всех смыслах. И дожали «МГ» с изданием своего сборника «Неназначенные встречи». И не уехали из страны. И не продались никому. Не изменили себе ни в чём. Остались Стругацкими до конца. Вот только написали намного меньше, чем могли бы и чем должны были. И это навсегда останется на совести тех, кто сознательно мешал им жить все эти годы.
Взглянем на хронологию их творчества, раскидаем написанное по пятилеткам, как это было принято в советские годы.
Шестая пятилетка (1956 — 1960) — три повести: «Страна багровых туч», «Извне», «Путь на Амальтею» и рассказы.
Седьмая пятилетка (1961 — 1965) — восемь повестей: «Возвращение», «Стажёры», «Попытка к бегству», «Далёкая Радуга», «Трудно быть богом», «Понедельник», «Хищные вещи века», «Улитка на склоне» и рассказы — абсолютный рекорд!
Восьмая пятилетка (1966 — 1970) — шесть повестей: «Гадкие лебеди», «Второе нашествие марсиан», «Сказка о Тройке», «Обитаемый остров», «Отель», «Малыш» — тоже очень неплохо.
Девятая пятилетка (1971 — 1975) — четыре повести: «Пикник», «Град обреченный», «Парень», «Миллиард» — заметное снижение темпа.
Десятая пятилетка, объявленная партией как пятилетка эффективности и качества (1976 — 1980) — всего одна (!) повесть (сказку намеренно не считаю, как не считал и другую сказку в предыдущем периоде) — «Жук в муравейнике» — вещь высочайшего качества, но вот с эффективностью — полный провал.
Можно, конечно, попытаться объяснить этот спад усталостью авторов. Но почему же тогда в одиннадцатой пятилетке (1981 — 1985) получилось всё-таки две повести — «Хромая судьба» и «Волны гасят ветер», а также пьеса? «Пять ложек эликсира» я тоже считаю пьесой. И даже в двенадцатой пятилетке (1986 — 1990), когда АН был уже серьезно болен, все равно две вещи: большой роман «Отягощённые злом» и пьеса — «Жиды города Питера». Почему?
Да потому что именно во второй половине 70-х Система давила их всей мощью своей — внешние тут были причины, а не внутренние. И может быть, вдвойне ужасным было это давление, потому что именно тогда Стругацким довелось увидеть десятки выдавленных из страны лучших людей и ещё сотни тоже не худших, но раздавленных, превращенных в ничто, как Владлен Глухов из «Миллиарда». Вот этот образ, наверно, и был для них ежедневным кошмаром, напоминанием: только бы не скатиться на этот уровень, только бы удержаться, вытерпеть, сдюжить…
Лирическое отступление о мэтрах и сэнсеяхАБС никогда не любили и не умели бороться за себя, во всяком случае, только за себя. Вот почему столкнувшись со столь жёстким сопротивлением Системы, они, уже имея определённый вес в обществе и обретя боевой опыт, невольно стали сражаться и за других тоже — за всех хороших писателей как своего поколения и старше, так и за молодых. За молодых особенно. Ведь этим начинающим авторам, входящим в литературу в самый глухой, застойный период нашей истории, особенно не повезло. Им, беднягам, «опоздавшим к лету», было ещё труднее, чем самим Стругацким, пробиваться к читателю. Это поколение, рождённое в конце сороковых — начале пятидесятых, оказалось поколением потерянным. Вообще в литературе, а в фантастике — особенно. Печататься было решительно негде. «Молодая гвардия» под эгидой цекамола пыталась узурпировать почти монопольное право на издание фантастики. Из последних сил держались лишь «Детская литература», да ещё «Знание», но и там цензура давила всё, что можно.
Формально при СП СССР существовала комиссия по работе с молодыми авторами, призванная помогать начинающим, наставлять их на путь истинный и проводившая ежегодные совещания молодых писателей. И вот, в значительной степени благодаря активной деятельности АБС, комиссия эта, в конце концов, обратила своё внимание и на фантастику. А начиналось всё так.
В Ленинграде ещё с самого начала 1970-х существовал при Доме писателей, точнее даже при секции фантастики семинар, организованный лично замечательным человеком и писателем-фантастом Ильей Иосифовичем Варшавским. Но он, к великому сожалению, в 1973-м серьёзно заболел, а 4 июля 1974-го ушёл из жизни. Поэтому именно в 1973-м БН начал подменять Варшавского в этой роли, а следующий год можно считать в полной мере годом рождения семинара Бориса Стругацкого, семинара, который существует по сей день, семинара совершенно уникального. Другого такого не было и нет во всей отечественной литературной жизни.
БН по-настоящему увлёкся новой для него педагогической работой. Он оказался талантливым учителем, он притягивал к себе всё лучшее, что было тогда в молодой фантастике и вовремя, тактично, но жёстко отталкивал от себя всё чужеродное и вредное. Семинар оказался прекрасной школой (не только литературы, но и жизни) для целого поколения советских (ныне российских) фантастов. Этот удивительный коллектив учил, воспитывал, образовывал тех, кто хотел становиться умнее, честнее, опытнее. И он же безжалостно отторгал карьеристов, бездарей, интриганов.
Примерно то же происходило и в так называемом семинаре у Белы Клюевой в 1960-х. Медведев, например, туда просто не вписался, а, скажем, Юрий Котляр со своими ура-патриотическими замашками был с позором изгнан. Но отличие нового ленинградского семинара состояло в том, что в редакции Жемайтиса, как мы уже рассказывали, собирался всё-таки некий клуб по интересам — там точно так же, как и у Громовой, и у супругов Евдокимовых, и в ЦДЛ на комиссиях по фантастике, не было официальных руководителей, мэтров. А БН изначально стал именно мэтром, почувствовав, что это его своеобразная миссия, ведь к тому моменту уже ни один думающий писатель-фантаст не мог сомневаться в безусловном лидерстве АБС.
