мне, как Клифф в конце концов захотел создать собственную
группу, в которой он мог бы играть на басу. Он сказал, что Металлика были его
платформой, чтобы сделать этот шаг. Он сказал: “Не думаю, что он бы находился в клетке
Металлика вечно”. Дейв включил мне несколько из личных композиций Клиффа.
Услышав их, я был приятно удивлён, узнав знакомую басовую партию из ‘Orion’. Она
начиналась в середине песни. Я понял, что эта версия отличалась от оригинальной.
Басовая партия была той же, но Клифф играл лидирующую партию на своём басу! Я
никогда не слышал этого раньше. Она звучала просто невероятно. Было очень круто
слышать всё это в исполнении Клиффа. Я был очень впечатлен. Клифф мог легко
начинать группу в качестве лидирующего басиста. У меня не было в этом сомнений.
После его смерти в статье одной местной газеты Клифф описывался как ‘местный
парень мирового класса’, у которого была любовь к Иоганну Себастьяну Баху,
мексиканской еде и своему родному городу. В статье была цитата его родителей. Они
сказали следующее: “Клифф был очень благодарным и заботливым сыном. Из-за его
выступлений он спал весь день и не ложился допоздна и никогда не будил нас при этом.
Однажды маленький мальчик пришёл к нашей двери рано утром и попросил Клиффа
подписать его футболку. Клифф высунулся из двери, он едва мог видеть, и сказал:
‘Разумеется, конечно, я подпишу её’. Его сестра Конни сказала в статье: ‘Однажды я
позвонила ему и спросила: ‘как тебе нравится быть рок-звездой?’ и он был просто в
ярости. Он попросил меня больше никогда так не называть его’”.
248
TO LIVE IS TO DIE
Приятно поговорить о Клиффе с Одри Кимболл. Одри играет на басу в группе
района Залива «Elysium». Она представилась мне очень близкой его подругой. Она была
очень счастлива поговорить о нём, но в её голосе чувствовались нотки грусти.
“Я познакомилась с Клиффом через общих друзей, когда мне было 15. У нас было
много общего. В основном мы тусовались и ходили на вечеринки. Тогда было не так
много вещей, чем можно было заняться. Ни у кого из нас не было много денег, мы были
подростками. Я никогда не встречала никого похожего на него, и не скажу, что ожидаю
встретить. Он был очень глубоким человеком, очень настоящим, очень честным и с
чувством достоинства. Не такой, как большинство людей. Он был очень надёжным и
уверенным в себе, что очень редко встречается в детях. Казалось, что он всегда знает, к
чему идёт, и для чего живет на этом свете. Он обладал хорошим чувством юмора. Очень
откровенным и честным. Максимально честым! Он был очень умным и преданным. Он
обожал свою музыку. Он скрупулезно оттачивал своё мастерство. Я всегда знала, что он
каким-то образом всё это реализует с группой или в одиночку. Он был очень
решительным”. Она также сообщила, что после того, как Клифф умер, на его семью
обрушился целый поток писем с выражением соболезнований. Мама Клиффа, Джэн,
отвечала на многие письма лично, а их количество исчислялось тысячами.
Тони Олдридж также знал Клиффа с начальной школы и по средней школе. Он
говорит с большим энтузиазмом. “Я познакомился с Клиффом в школе Маршалла. Он
был на год старше меня. Я говорил с ним однажды перед концертом в “Кабуки” в Сан-
Франциско, после того, как вышел “Kill ‘Em All”. Люди подходили к нему и говорили: ‘Ты
Бог! Ты номер один!’ Он просто смеялся и говорил: ‘Нее’. Ему казалось, что это забавно.
Когда ты подходил к нему, он никогда не впадал в ярость и не начинал кричать”.
“Когда я видел его где-нибудь на сцене, он всегда спрашивал меня: ‘Как дела, Тони?
Как поживаешь?’ Он никогда не забывал меня, чувак, это клёво. Я видел его много раз на
заднем дворе чьего-нибудь дома или в гараже. Он
