Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 343
– Катись, катыш! – беззлобно отвечал карабинер.
– Ишь, чуть от земли виден, а туда же! – откликнулся другой, глядя на опережавших их пехотинцев: в егеря брали малорослых.
Егеря не остались в долгу.
– Егерь ростом невелик: мал, да дорог золотник! – ответил словами песни один.
– Гляди, экой великан выискался!
– Взгромоздился на бедную скотинку и доволен!
– Слезь с коня, и ты больше нашего ростом не выйдешь! – отбивались другие.
– Нет, брат, – не сдавался карабинер. – Я – два аршина восемь вершков. А у вас, егерей, больше пяти вершков не положено. Видел я, как в прошедшую пруцкую кампанию генерал Румянцов впервые заводил энту вашу блошиную команду!..
– И отчего вы, карабинеры, так уморились? – поддевал егерь. – Ведь Петра Александрович почти на два пуда уменьшил вашу снасть. А что делали бы вы, если бы на вас кирасы да колеты еще остались?
– А ты разве столько несешь, сколь мушкатер? – огрызнулся карабинер. – Ни шпаги у тебя, ни гренадерской сумы. Не в снаряжении дело. Первое дело – конь. Сам знаешь, он животная нежная, не как человек. Он такую воду, как мы с тобой пьем, и в рот не возьмет! Опять же еда. Нехотя притомишься тут…
– И то верно! – согласились егеря.
– И куда же вы, егеря, так прытко?
– За туркой!
– Не поймаешь: турок хорошо пятки салом смазал. Который день его ни слуху ни духу!
– Ан поймаем!
– Ну, бегите, ловите! Вам – пешки мало замешки, а нам – коня седлай, амуницию надевай! – отшучивался карабинер.
Егеря один за другим обгоняли еле тащившихся карабинеров. Навстречу им из-за пригорка выехал казак. Загорелый, черный от пыли, одни зубы белые. Широкая русая борода, а глаза молодые, двадцатилетние.
– Что, станишник, назад ударился?
– Чего испугался? – спрашивали егеря.
– А знатная у тебя, казачок, грудка русая! Чай, тепло? – шутили безбородые егеря, намекая на пышную казачью бороду.
– Благодарение Господу. Не жалуюсь! – ответил казак. – А где ваш полковник, ребята? – серьезным тоном спросил он.
– У нас не полк, а батальон! У нас не полковник, а капитан.
– Ну, давай капитана!
– А тебе зачем?
Егеря – рады случаю – остановились, окружив казака.
– Надо: тьма-тьмущая турки валит, – махнул куда-то в сторону нагайкой казак. – И конница, и пехота, и пушки, над землей такой гул да трескотня, как на току.
– Дошли, братцы!
– Не убег! – зашумели егеря.
– Вон капитан! – указали казаку.
Сзади, в гуще егерей, ехали два офицера. Один – лет тридцати пяти, осповатый, с какой-то презрительно сощуренной физиономией. Похоже было, что офицер вот-вот чихнет. Другой – лет на десять моложе, миловидный, румяный, быстрый, как и надо быть егерскому командиру.
– Тот, рябой? – переспросил потише казак, мягко нагибаясь с седла к егерям.
– Да нет, другой, что помоложе, русский!
– Ай не видишь: кареглазый – наш, русский, а тот высокий – его помощник француз, капитан Анеужели.
– Это что, евоная прозвища такая – Анеужели? – улыбнулся казак.
– Да, фамилия.
– А нашего, русского капитана как звать-то?
– Михайло Кутузов.
Казак тронул коня и поехал навстречу офицерам.
– С чем, борода? – окликнул казака кареглазый офицер.
– Турок отыскался, ваше благородие.
– Где? – оживился Кутузов.
– Недалече. Верстов с пятнадцать.
– Чудесно. И много их там?
– Без счету, ваше благородие.
– Наконец-то! Что ж, придется поехать полюбопытствовать, не так ли? – обратился к капитану Анжели Кутузов.
Анжели только поморщился:
– А зачем? Ведь казак видел?
– Точно так, ваше благородие, видал!
– Как зачем? Рекогносцировать. Петр Александрович всегда так учит: обозреть самому! Он самовидцу больше доверяет!
– В Европе так никто не делает!
– В Европе у вас многого не делают. У вас и ночью не воюют, а вот Петр Александрович – воюет, и с успехом!
– Поезжайте один, Михайло Илларионович, а я останусь: невмоготу, жара…
– Труса празднуете, Франц Карлович, а зря: опасности-то никакой! – насмешливо улыбаясь, посмотрел на Анжели Кутузов. – Поедем, братец!
Он кивнул казаку и пришпорил коня.
Капитан Анжели вспыхнул – так о нем при солдатах! Молокосос! Мальчишка! Но ничего не сказал, а, отъехав в сторону с дороги, стал слезать с коня. Проходившие егеря смеялись втихомолку:
– Не в бровь, а в глаз: энтот Анеужели и впрямь трус!
– Трус, да еще каких мало. Даве, в бою, все возле обоза только и спасался!
– А гляди, наш Михайло: даром что молодой, а остер!
– Да, брат, и сметлив!
Небольшая молдаванская деревня Гречени – полтора десятка мазанок, разбросанных как попало по степи, – нежданно-негаданно оказалась в центре расположения русской армии.
Сначала до деревни доносились пушечные раскаты, и жители с ужасом ждали, что на Гречени налетят турки и предадут все огню и мечу. Потом все стихло, словно нигде не было никакой войны.
И вдруг однажды на рассвете появились русские войска.
Вся степь пришла в движение. Пушки, кони, люди, повозки охватили Гречени со всех сторон. Вокруг нее стала лагерем армия генерала Румянцова. Белые палатки, усеявшие степь, напоминали издали стадо гусей, слетевшихся на пастьбу.
Тихая, затерявшаяся в степи деревенька ожила. Ее мазанки заполнились генералами и офицерами. Хозяева уступали гостям чистую прохладную горницу: сами они все равно никогда не жили в ней. А солдаты уж устраивались кто как умел: в будяке и чертополохе, пожелтевшем на солнце, во дворе, у громадной – чуть поменьше хаты – плетеной кошелки, куда молдаване ссыпали початки кукурузы, или под одиноко стоящей каруцей, выискивая хоть какое-нибудь подобие тени. И обсуждали новую стоянку:
– Это называется у них – двор: ни сарая, ни гумна!
– Телега ихняя – каруца – и та вон жарится на солнцепеке.
– А молдаванину что? Он все равно колес никогда не мажет!
– И хоть бы деревцо! Солнце встанет – опять деваться некуда.
– А все-таки дома у них ладные, чистые. Вишь, окна и двери как размалеваны…
– Да что толку-то в чистоте, коли в избе настоящей русской печи нет. Один очаг в сенях.
– Нет, это хорошо, что варят в сенях: в избе чище!
– Чисто-то чисто, да красного угла у них нет…
– И спят где попало. Войлок по всей избе таскают. То ли дело у нас: печь.
– Ты все о холоде позабыть не можешь. Тут, брат, морозы поменьше, чем у тебя в Архангельске…
– Слышь, а как эта деревенька прозывается?
– Гречани.
– Выходит: «Гоп, мои гречаники»?
– Да. Наш Петра Александрович не зря подобрал такую – Гречаники: он любит все украинское, вырос на Украине!
– А знаешь, бабы тут схожи на украинок, ражие.
Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 343
