Противный ветер задержал здесь Беринга целую неделю, потом он пошел прямо в Камчатку и в Петропавловский порт. Таким образом, наши открыватели шли вдоль Алеутских островов, виденных теперь в первый раз европейцами; но они не подозревали, что это целая гряда островов.
Они полагали, что все это материк Америки. 24 сентября показалась под 51° северной широты гора (Иоанна) на Андрианских островах. Хотя и запаслись здесь водою, но она была так дурна, что от нее в высшей степени развилась на корабле цинга и многие из команды слегли.
Даже сам Беринг заболел до такой степени, что лейтенант Ваксель должен был принять командование судном. Этот, по-видимому родом швед, и немец Стеллер были к концу этого плавания единственные здоровые люди на корабле, могшие распоряжаться и действовать.
В беспрестанной борьбе с противными ветрами и бурями, которые их отогнали было до 48° северной широты, постепенно поднялись они опять к северу и увидали еще несколько островов. Нужно полагать, что это были так называемые Крысьи острова, крайние из Алеутских к западу, которым они дали название Святого Стефана, Святого Феодора и Святого Авраама.
Когда 30 октября опять увидали два острова, то, полагая, что это Курильские, взяли курс на северо-запад. 4 ноября они сели на мель у какого-то берега, который считали берегом Камчатки. Только несколько месяцев спустя они узнали, что это остров среди моря под 55°30' северной широты.
Волею-неволею они должны были решиться остаться здесь на зимовку (1741/42), столь убийственную для многих. Ежедневно кто-нибудь да умирал; 8 декабря скончался сам командор Беринг. Он лежал, как и остальные больные, в песчаной пещере, куда ветер беспрерывно наносил песок, засыпая их. Так как песок его хотя несколько согревал, то он и просил не снимать его с него.
Когда он умер, то пришлось его сперва вырыть, чтобы потом опять его предать земле. Так как на этом острове было бесчисленное множество тюленей, сивучей и лисиц различных родов, то в пище недостатка не было; но самое важное – это то, что матросы во время зимовки здесь нашли в большом числе морскую выдру (морской бобр), мех которой так высоко ценится и так дорого оплачивается.
Они убили немалое число этих животных и сделали большой запас их драгоценных шкур, которые впоследствии были побуждением к частым плаваниям на восток.
В конце марта 1742 г. остров этот освободился от снега. Лейтенант Ваксель с оставшеюся в живых командою в 45 человек принялся строить большую длинную лодку из тщательно собранных обломков разбитого корабля. 13 августа они вышли с этого острова, названного ими Беринговым в память своего доброго командира, и 27 августа вошли благополучно в Петропавловский порт.
Там они нашли магазины, полные запасами, оставленными Чириковым на случай их возвращения, хотя он считал их без вести пропавшими. Зиму 1742/43 гг. они провели в Петропавловском порту, а весной 1743 г. отправились в Охотск. Отсюда Ваксель со своими людьми отправился в Петербург, куда он прибыл после нескончаемых задержек и величайших препятствий только в январе 1749 г.
«Это время, собственно, следует считать концом Второй Камчатской экспедиции, которая, таким образом, продолжалась почти 16 лет». Гмелин, Миллер и другие участники этой экспедиции вернулись в Петербург уже несколькими годами раньше. Славному Стеллеру не было суждено насладиться этою радостью: он скончался 16 ноября 1746 г. от горячки, на границе Европы, в городе Тюмени.
Приложение II. НАУЧНЫЕ ТРУДЫ УЧАСТНИКОВ ВЕЛИКОЙ СЕВЕРНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ
Г. Ф. Миллер. Описание морских путешествий по Ледовитому и по Восточному морю, с Российской стороны учиненных
Соединяется ли Азия к северо-востоку с Америкою или нет? – важный всегда был вопрос между описателями земноводного нашего шара. С одной стороны, казалось, что по изображенному на разных географических и морских картах Анианскому проливу никакого соединения быть не должно; с другой, принято и то в рассуждение, что никто не мог показать с достоверностью, когда и кем оный пролив найден.
Некоторые думали, будто известие об упомянутом проливе содержится в тайне у тех народов, кои в кораблеплавании главное свое благополучие поставляют, потому что прежде их старание о сыскании пути в Китай и в Индию по Ледовитому морю основано было наибольше на том, что объявленный пролив находится действительно.
Но не можно ли и так думать, что морские путешествия по Ледовитому морю отчасти и для изобретения того ж самого Анианского пролива предприняты были и что оные оставлены после не для иной какой причины, как что малорассудно показалось следовать воспринятому намерению, с таким страхом, что почти при конце столь дальнего и трудного пути пред собой видеть надлежало вместо чаемого прохода беспрерывное земли матерой продолжение?
По дальнему других европейских народов от сих неизвестных стран расстоянию и по опасным приключениям в предпринимаемых в те места морем путешествиях, часто случающимся, нельзя было через них получить таких известий, чтоб из оных произвести что совершенное о предъявленном обстоятельстве.
Кораблеплавания их происходили либо по Ледовитому, либо по Южному морю, и по Южному, обходя либо Индию, либо Америку.
Что касается до учиненных по Ледовитому морю путешествий, от англичан и голландцев предпринятых, то хотя и имеем о них обстоятельные описания, но оные далее Новой Земли мало достоверны, и изобретений, голландским кораблем, называемым «Кастриком», в 1643 году учиненных, сюда причислять не должно, для того что касаются только до островов, находящихся к северо-востоку от Японии.
А с американской стороны учиненные проведывания гораздо не дошли столь далеко, чтоб можно было получить через оные хотя самое малое о тамошних странах знание. Только мы имеем достоверные известия о путешествии капитана Фрэнсиса Дрейка, который, обыскав в 1579 году берега американские, при выходе на оные назвал северную часть земли Калифорнии Новым Альбионом.
По нему производил Мартин Д’Агиллар[77] в 1603 году путь немного далее от оных берегов к северо-западу. Что же касается до учинившегося в 1592 году пути греческого мореходца Иоганна де Фука, который будто, зайдя под 47 град [усов] 30 мин [ут] широты между матерою [материковой] землею в залив, вышел из оного в 20 дней в Северное море, то я соглашаюсь с теми, которые почитают путь сей неистинным; и таким же признаю путешествие, испанскому адмиралу де Фонте приписанное, будто он в 1640 году большую часть незнаемой Северной Америки проведал, доколе от защитников сего путешествия не опровергнутся учиненные против оного возражения и не приведутся новые доказательства, подлинность оного несомненно уверяющие.
