Экспедиция к Северному полюсу Арктического клуба Пири, 1908 г.
Пароход «Рузвельт», 12 июня 1909 г.Этот монумент обозначает пункт отправления и возвращения санной экспедиции Арктического клуба Пири, которая весной 1909 года достигла Северного полюса.
Участниками санной экспедиции были Пири, Бартлетт, Гудселл, Марвин (утонул 10 апреля, возвращаясь с 86°38' северной широты), Макмиллан, Боруп, Хэнсон.
Санные партии отправлялись отсюда с 28 февраля по 1-го марта, а возвращались с 18 марта по 23 апреля.
Пароход клуба Пири «Рузвельт» зимовал у мыса Шеридан в 73 милях к востоку отсюда.
Р. Э. Пири, Военно-морской флот Соединенных Штатов Америки
Командир Роберт Пири, Военно-морской флот США, глава экспедиции.
Капитан «Рузвельта» – Роберт Бартлетт.
Старший механик – Джордж Уордуэл.
Хирург – Джордж Гудселл.
Помощник – профессор Росс Марвин.
Помощники – профессор Дональд Макмиллан, Джордж Боруп, Мэттью Хэнсон.
Чарльз Перси – стюард.
Томас Гашью – помощник капитана.
Джон Коннорс – боцман.
Джон Коуди, Джон Барнз, Деннис Мэрфи, Джордж Перси – матросы.
Бэнкс Скотт – помощник старшего механика.
Джемс Бентли, Патрик Джойс, Патрик Скинз, Джон Уайзмен – кочегары.
18-го числа Макмиллан и Боруп с пятью эскимосами и шестью нартами отправились на побережье Гренландии, чтобы организовать склады продовольствия на случай, если моя партия вынуждена будет высадиться на землю там же, где и в 1906 г., а, кроме того, провести серию наблюдений за приливам-отливами на мысе Морис-Джесеп. Поэтому я сразу же отправил к ним двух эскимосов с лотом и запиской, в котором сообщал Макмиллану и Борупу о нашей безоговорочной победе. В наши планы входило отправить Бартлетта провести серию замеров океанских глубин на расстояние от 5 до 10 миль между мысом Колумбия и восьмым лагерем, чтобы исследовать поперечный профиль континентального шельфа и глубокий каньон вдоль него.
Бартлетт уже приготовил было для этой цели свое оборудование, но я решил не посылать его, потому что он был не в лучшей физической форме: у него сильно опухли ступни и лодыжки, а горе-утешители его только раздражали. Мое же состояние здоровья весь остальной период пребывания на севере было вполне удовлетворительным, если не считать больного зуба, который время от времени досаждал мне уже в течение трех недель.
Впервые за все экспедиции я провел май и июнь на судне. Раньше всегда оставались какие-то недоделанные работы в полевых условиях, но в этот раз вся основная работа была завершена и нужно было только упорядочить результаты. В этот период энергия моих эскимосов уходила, главным образом, на короткие вылазки неподалеку; суть поручений, как правило, сводилась к тому, чтобы добравшись до тех мест между судном и мысом Колумбия, где располагались склады, и перевезти на борт неиспользованные запасы. В перерывах между этими короткими поездками делалась кое-какая другая интересная работа.
Большая часть этой дополнительной работы выполнялась другими участниками экспедиции, но у меня было полно работы и на борту «Рузвельта». Где-то около 10-го мая наступила по-настоящему весенняя погода. В этот день мы с Бартлеттом начали генеральную уборку нашего дома. Мы осмотрели все каюты, навели порядок во всех дальних углах, просушили все, что необходимо было просушить; ют был завален всяким хламом, который копился на судне почти год. В тот же день началась и весенняя работа на судне: были сняты зимние чехлы с дымовой трубы и вентиляторов «Рузвельта» и команда стала готовиться к пуску машин.
Несколько дней спустя возле нашего корабля появился красавец-песец и даже сделал попытку взобраться на борт. Один из эскимосов убил его. Поведение зверька было весьма необычным: он вел себя так же, как ведут себя эскимосские собаки, когда на них находит помрачение рассудка. Эскимосы говорят, что в окрестностях Китового пролива песцы часто подвергаются приступам такого рода болезни: известны случаи, когда они пытались ворваться в иглу. Болезнь, которой страдают полярные собаки и песцы, по внешним проявлениям схожа с одной из форм бешенства, но, по-видимому, не имеет никакого отношения к обычному бешенству, так как не опасна для человека и не заразна.
Погода, хоть и недвусмысленно весенняя, все же не была устойчивой. Например, в субботу 16 мая яркое солнце припекало, температура держалась высокая и окружавший нас снег исчезал, как по мановению волшебной палочки, так что вокруг судна даже стали образовываться лужицы; а сильный штормовой юго-восточный ветер следующего дня нес на нас обильный мокрый снег, ничуть не радуя нас этим, в целом, довольно неприветливым днем.
18-го мая бригада механиков всерьез взялась за котлы. Спустя четыре дня возвратились два эскимоса от Макмиллана, который продолжал вести наблюдения на побережье Гренландии, на мысе Моррис-Джесеп. Они привезли от него письмо, в которых он сообщал о некоторых подробностях своей работы, а 31-го прибыли из Гренландии и сами Макмиллан с Борупом, преодолев 270 миль обратного пути от мыса Моррис-Джесеп за восемь переходов, то есть в среднем по 34 мили за переход. Макмиллан сообщал, что он прошел на север от мыса Моррис-Джесеп до отметки 84°17' и измерил там глубину океана, которая оказалась равной 90 саженям, а также собрал данные по уровням приливов-отливов, которые он регистрировал в течение 10 дней. Их нарты были завалены шкурами и мясом 52 убитых ими мускусных быков, так что они едва справлялись с такой нагрузкой. В начале июня Боруп и Макмиллан продолжили свою работу: Макмиллан производил наблюдения за уровнем воды в Форт-Конгер, а Боруп возводил на мысе Колумбия уже описанный здесь памятник.
Пока Макмиллан занимался наблюдением приливов-отливов в Форт-Конгер, который расположен в заливе Леди-Франклин, чтобы завершить цикл наших работ на мысах: Шеридан, Колумбия, Брайант, Моррис-Джесеп и сопоставить их с данными, полученными экспедицией в заливе Леди-Франклин 1881–1883 годов, он нашел там еще остатки запасов злосчастной экспедиции Грили 1881–1884 годов – консервированные овощи, картофель, кукуруза, ревень, пеммикан, чай и кофе. Как ни удивительно, но и по истечении четверти века многие из этих продуктов хорошо сохранились, и члены нашего экипажа с удовольствием лакомились ими.
Одной из ценных находок был учебник, который принадлежал лейтенанту Кислингбери, погибшему вместе с экспедицией Грили. На форзаце сохранилась надпись: «Дорогому папе от любящего сына, Гарри Кислингбери. Пусть Господь будет с тобой и поможет тебе благополучно вернуться к нам». Там же, на земле было найдено старое пальто Грили, также хорошо сохранившееся. Мне кажется, Макмиллан даже надевал его несколько раз.
