Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
а потом Д. Асанова.
Есть плодородные земли, где «само растет», как говорится. Детская тема – плодородная почва в кинематографе: тут рождаются режиссеры и сценаристы, тут возникают имена.
Но когда процесс развития в искусстве замедляется, когда в силу разных причин творческий рост прекращается, идет спад, время унылого существования во всех областях культуры, искусство для детей умирает первым. Оно связано с живыми и реальными процессами, оно не может существовать там, где искусство не отражает этих процессов.
Детское кино не какой-то особый метод в искусстве, хотя искусству для детей и пытаются навязать под видом его педагогичности «особость творческого метода» – под сомнение ставится правдивость и честность кино для юных, тут проявляется тенденция, близкая к геноциду, когда к детям начинают относиться, как к неграм в ЮАР: они не поймут, они воспримут только плохое, им рано, они неполноценные, им «не надо все знать» или «детей воспитывают на положительных примерах». Тут от формулы, которая внешне вполне прилична, – «Дети не поймут» рукой подать до формулы, которая вполне комфортабельна, – «Детям и так сойдет».
Понятие детского кино – это в первую очередь понятие тематическое. Хотя тему у нас иногда понимают чисто ведомственно: если в фильме действуют рабочие, то это уже «фильм о рабочем классе». Это от безграмотности, бюрократическо-ведомственного мышления.
Надо понимать, что бюрократическое мышление распространяется не только на финансы и экономику, на промышленность и сельское хозяйство, оно распространялось (и пока распространяется) на всю культурную программу государства и на кинематограф в частности, в особенности на тематические устои кинематографа для детей и юношества. Тут бюрократ особенно лют. Тут из него вылезает его обывательская и мещанская сущность. К бюрократическому пониманию «интересов государства» бюрократ прибавляет свое нищенское ханжество и страх перед реальной жизнью, тут сказывается его глубокая ненависть к детству как к таковому, к детству как к беспорядку, этакой вольности, этакого непозволительного ослушания. Ненависть к детям, открытая или непроизвольная, – программа обывателя и бюрократа. И как стрелял собственник цветов в детей (случай, описанный в газете), так закрывают от детей и молодежи клубы и дома пионеров, так не обращает внимание бюрократ на детские дома и интернаты, так борется средняя школа с детством как с беспорядком и даже хулиганством. Оголтелый индивидуализм бюрократического мышления, когда оно впадает в амбицию, теряет юмор и воспринимает себя всерьез.
Беликов[234]: «Как можно выделить детское кино в отдельную ассоциацию? Детское кино – неотъемлемая часть художественного кинематографа. Отдели его, и оно деградирует, превратится в сюсюкающий придаток Академии педагогических наук и Минпроса. Другое дело, что детское кино нужно выделить в четвертый способ кинопроизводства (экспериментальный, госзаказ, обычный и детский). Нужно будет для его функционирования специальные одно или два объединения, которые будут обслуживать не только Москву, но и СССР в целом». (Из «Предложений и замечаний правления СК Украины от 13.07.87 г.».)
Откуда это барство и что с ним делать? Сколько мы делаем детских фильмов и сколько их положено сделать? Можно и посчитать. Возьмем, во-первых, республики – их 15. Может быть, все же одну картину (детскую) в год, на остропроблемном современном должен подросток посмотреть на своем языке и материале? Это уже 15! А если иногда хотя бы делать такие фильмы для маленьких или юношества, первого юношеского возраста (16–17 лет)? То республиканское кино – это уже два объединения, а точнее, двадцать фильмов на разных студиях страны. И это минимум в этом смысле.
Возьмем жанры. Основных дефицитных жанров детского кино, необходимых до слез, – всего шесть: сказка, фильмы о животных, приключенческие, исторические + ЖЗЛ, кинокомедии. Если даже по два жанровых фильма, то их уже двенадцать всего. А ведь нужно не три-четыре: 18 или 24 в год.
А если плюс к двадцати необходимых республиканских и 12–24 жанровых прибавить и «Пацаны», и «Сто дней после детства», и «Звонят, откройте дверь», и «Чучело», и «Танго моего детства», то еще минимум пятнадцать.
Много?
А что делать, если 83 процента зрителей – люди до 21 года? Если 35–40 процентов зрителей – дети и подростки, если на эти фильмы более чем часто ходит с удовольствием и взрослый зритель?
И это все только художественное кино! А все прочие жанры? Документальное, научное, телевизионное, мультипликация?
(«Ишь ты, гусь! Дать им одно-два объединения, и дело с концом!»)
«Детское кино – неотъемлемая часть! Выделим его, и оно станет сюсюкающим».
Вот уже, поистине, спасите от защитников! 70 лет детское кино выделено не было, а сюсюкающий кинематограф не только был, но и победил в целом по количеству. Есть уже знаменитые эталоны сюсюканья в детском кино, сюсюканье по типу студии им. Горького или студии им. Довженко. (А отделения «неотъемлемой части» не было.)
Именно неотделенная «неотделимая часть» художественного кинематографа погибла в «общем котле» кинематографа в целом. Погибла, как малая кинематография внутри большой. (Как бельгийская внутри французской, как английская внутри американской.) По причине этой самой «неотъемлемости» закрыли в 71-м году «Юность» на «Мосфильме», по причине этой же «совместимости» детское кино уничтожили и на студии имени Горького (Центральной студии детских и юношеских фильмов).
По причине все той же «заботы» международный фестиваль детских фильмов 30 лет был на задворках взрослого фестиваля и проводился в июне, когда никаких детей в Москве нет, а на всесоюзных фестивалях давалась одна премия за детский фильм на все жанры и виды, что-то вроде утешительного заезда, без возможности даже подумать о том, что детское кино может соревноваться со своим «неотъемлемым» взрослым.
Вот оно сегодня и без престижа, без кадров, без базы, без своей общественной организации, даже без отдела в Госкино СССР. Нет ни государственной, ни общественной организации, которая отвечала бы перед ним и перед обществом. А у него свои законы, свое производство, свои финансы и свой прокат. И законы свои: у взрослого кино рынок потенциально 280 млн, а у детского – 45 млн школьников.
Вот барин и брюзжит: «Дайте им одно-два объединения на всю страну, и дело с концом! И никаких отделений, а то погибнут без мил-барина, умрут, все, как есть иссюсюкаться!»
Детскому кино необходима Ассоциация заинтересованных и компетентных лиц, нужна финансовая и производственная автономия, развитие детского кино на всех киностудиях страны, ибо ветвь детского кино развивается от «общего ствола». Но существованию детского кино подходит не линейная, а матричная структура, не подчинение «своей неотъемлемой части» линии субординации, где все сверху по линейной связи взрослого кино, а внизу (в одном-двух объединениях) детское, а матричная, где важна и неразрывна связь и самостоятельность и автономность развития.
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
