Александр Омельянюк - Возвращение блудного сына

– «Я дал маху!».

– «А ты, что, голубой?» – припёр тогда нахала к стенке писатель.

Да, в этом счастливом для него, 2013-ом году, Платон Петрович Кочет, стал, наконец, писателем, то есть признанным поэтом и прозаиком.

Периодические посещения им семинаров детских писателей под руководством Владимира Дмитриевича Майорова, и литературной студии «Вешняки» под руководством Виктора Александровича Синельникова, услышанное там в свой адрес и хвалебное и критическое, в итоге и привели его к выводу – начать публиковаться.

А подробный совет, данный ему по телефону руководителем отдела прозы журнала «Наш современник» Евгением Васильевичем Шишкиным, привёл Платона к окончательному решению – начать это пока лишь за свой счёт, что он вскоре и сделал, оказавшись в альманахе «Литературная республика» и в трёх номерах журнала «Российская литература».

Более того, Московская городская организация Союза писателей России соблазнила его ещё и участием в нескольких конкурсных книгах, но издаваемых ею за счёт авторов. И уже со своими первыми публикациями Платон Кочет оказался в числе лучших конкурсантов.

Так что этот 2013 год оказался для него не только плодотворным, удачным и счастливым, но переломным.

Успев вовремя закончить все дачные дела, он приступил к завершающей стадии сочинения о судьбе своего самого старшего сына-разведчика.

Видимо самим небесам, космическому разуму, или информационному полю Земли было угодно это его деяние. Ибо добытая им информация, его идеи и придумки каким-то чудесным образом появлялись вовремя и оказывались на своём месте, гармонично сочетаясь с раннее им написанным.

И вот он, наконец, поставил последнюю точку в своём романе о сыне-разведчике. Распечатав текст на принтере своего компьютера, он отнёс его в редакцию уважаемого им журнала «Знамя», подумав при этом:

А интересно: напечатают меня, в конце концов, или нет? Наступит ли хоть теперь мой «Звёздный час», или мне придётся бросить писательское творчество и возвратиться к своим прежним делам и увлечениям? – рассуждал Платон.

Вот тогда-то, наверно, и произойдёт настоящее возвращение блудного сына! Возвращение блудного сына, кого? Меня? Я стал писателем – учителем, а мой старший сын был выпущен из аргентинской тюрьмы, но не вернулся на родину. Так кто из нас блудный сын, и куда он возвратился? – продолжал рассуждения писатель.

И Платона вдруг осенило. Ведь блудный сын – это, скорее всего не его самый старший сын, вышедший из аргентинской тюрьмы в нормальную жизнь, а он сам – вернувшийся к, предначертанной ему судьбой, жизни.

Да! Как ни крути, а всё всегда возвращается на круги своя! – заключил писатель.

А вообще-то получилось так, что в итоге, вопреки юношескому максимализму и нонконформизму, направившему Платона по своему пути развития, жизнь всё же повернула его на путь истинный, начертанный ему его судьбой, генами предков, и он, как ранее заблудший, возвратился на свою стезю, став писателем и, как его древний египетский предок – Учителем!