об увеличении оборота испано-германской торговли в 1943 году – увеличении до 388 миллионов марок экспорта испанского продовольствия и сырья и до 230 миллионов импорта промышленных товаров и продукции машиностроения из Германии; доля вооружений в импорте должна была составить 130 миллионов марок[2153]. После англо-американской высадки в Северной Африке Испании срочно понадобилось дополнительное германское оружие. Асенсио, министр армии, указал Штореру на необходимость поднять испанский военный потенциал в связи с усилением присутствия войск Союзников и угрозами с их стороны Испанскому Марокко. Генерал Оргас сделал такое же заявление германскому консулу в Танжере[2154].
Гитлер, весьма заинтригованный посланиями, получаемыми через Хинеса Видала и Муньоса Грандеса, направил в Мадрид Канариса с поручением разобраться во всем на месте[2155]. Двадцать девятого декабря 1942 года Хордана принял главу абвера и заверил его, что приказ от 12 ноября о мобилизации в Испании вызван высадкой Союзников в Северной Африке. Франко, почти не скрывая желания поводить за нос обе стороны, заявил Канарису, что, если Германия не поможет Испании, та будет искать помощи где-нибудь еще[2156]. Горячими приверженцами участия Испании в войне на стороне Оси по-прежнему проявляли себя Асенсио, Ягуэ и Муньос Грандес. На предновогоднем обеде с их участием Франко предался своим старым фантазиям и был, казалось, во всем согласен с генералами[2157]. Новое изменение его политического курса обозначилось неделю спустя. Расшаркиваясь перед Берлином через Видала, каудильо вместе с тем заботился о том, чтобы его отношения с Союзниками стали более теплыми. Шестого января 1943 года на ежегодном крещенском банкете с участием представителей дипкорпуса он проявлял особое расположение к сэру Сэмюэлу Хору. Отведя его в сторону, Франко начал излагать ему свою теорию «двух войн» и сказал о необходимости секретного заключения мира между Осью и Союзниками[2158].
Франко собирался направить военную делегацию в Берлин для обсуждения вопроса о поставках германского оружия, необходимого для вступления Испании в войну на стороне Оси, и германофил Арресе выразил готовность отвезти послание каудильо Гитлеру. Обхаживая Хора, Франко стремился достичь двух целей – скрыть свои планы и оградить себя от неприятностей, которые угрожали ему со стороны Союзников из-за связей с Осью.
В 1943 году международная ситуация кардинально переменилась. Сказалось не только то, что «Факел» изменил стратегический баланс сил. Ушли со сцены и многие из тех, с кем Франко приходилось иметь дело. Серрано Суньер был смещен. Двадцать седьмого декабря 1942 года из Мадрида был отозван Шторер. Это произошло отчасти из-за того, что ему не удалось узнать о предстоящей высадке Союзников; к тому же Риббентроп считал его недостаточно активным сторонником дела нацизма[2159]. В известной мере этому способствовал Хор, распустивший слух, будто имел тайные контакты со Шторером, который жил по соседству с ним, и выразил удовольствие по поводу антинацистских настроений немецкого посла. В Мадриде шутили, что, когда Хор возвратится в Лондон, место британского посла займет Шторер[2160].
Шторера сменил отпрыск знаменитого прусского семейства генерал Ханс Адольф фон Мольтке, прибывший в Мадрид 11 января 1943 года. Как и его предшественники, он был дипломатом старой школы, но настроенным куда более пронацистски. Мольтке имел репутацию вызывающе самонадеянного человека и перед Второй мировой войной занимал должность германского посла в Польше. После этого он занимался разбором и классификацией захваченных польских архивов. В мадридских дипломатических кругах его назначение считали концом миротворческой политики, проводившейся Шторером[2161]. В отличие от него, Мольтке не говорил по-испански и не особенно разбирался во внутриполитической обстановке в Испании. Так что в период кратковременного пребывания на этом посту[2162] ему пришлось полагаться на пресс-атташе посольства нациста Ханса Лацара. В конце января 1943 года неосведомленность Мольтке в ситуации едва не привела к серьезным осложнениям в германо-испанских отношениях: он позволил нацистским провокаторам из числа сотрудников собственного посольства убедить себя, что Франко улетел в Лиссабон на встречу с Черчиллем, чтобы обсудить вопрос о вступлении Испании в войну на стороне Союзников[2163].
Если не считать этой оплошности, Мольтке внес значительный вклад в развитие испано-германских отношений, заключив секретный протокол между германским и испанским правительствами, который был подписан в Мадриде 10 февраля 1943 года. Этому предшествовали составление испанцами в ноябре 1942 года документа с изложением основных требований Мадрида по оказанию Германией военной помощи и проведенные позже беседы Видала и Муньоса Грандеса с Гитлером. Тринадцатого января 1943 года, через два дня после прибытия в Мадрид, Мольтке встретился с Хорданой и попросил дать гарантии, что всякое оружие, поставленное Германией, будет использовано против врагов рейха. Посол получил необходимые заверения, но, почувствовав смущение Хорданы, когда речь зашла о поставке вооружений, сделал вывод, что это инициатива самого каудильо[2164].
Мольтке укрепился в своем подозрении, вручая 24 января свои верительные грамоты. Посла удивила сердечность приема, оказанного ему Франко. Тот беседовал с ним целый час вместо пятнадцати минут, положенных по протоколу. Каудильо без экивоков заявил, что Германия – друг Испании, а Британия, Америка и большевики – ее враги. Он поклялся, что в пределах возможного «готов поддержать Германию в борьбе, возложенной на нее судьбой»[2165]. Пространно изложив свою теорию «двух войн», Франко дал понять, что может оказать рейху услугу – «углубить противоречия между Англией и Советским Союзом»[2166].
Пятью днями позже Мольтке сообщил каудильо об условиях, на которых Германия согласна дать Испании запрошенное ею оружие. Кое-кого в испанском правительстве, например Дуссинаге, весьма взволновала мысль о миллионе испанцев, вооруженных германским оружием и воюющих на стороне Третьего рейха. Однако несмотря на слезные заявления Франко о том, что Испания не готова отразить вражеское нападение, в следующем месяце, кроме восьми самолетов, поступило мало техники[2167]. Секретный протокол[2168], датированный 10 февраля, был подписан 12 февраля 1943 года[2169]. Так и не реализованный, он означал, что Франко безответственно отказывается от свободы действий Испании[2170]. Хитрый каудильо делал ставку на то, что, получив до операции «Факел» заверения в добрых намерениях от Рузвельта и Черчилля, он сумеет, не очень рискуя, урвать кое-что у Гитлера.
Тем временем действующие лица менялись с головокружительной быстротой. Пятого февраля 1943 года Муссолини снял Чано и взял контроль над министерством иностранных дел в свои руки, действуя через замминистра Джузеппе Бастианини. В середине января в Риме скончался Леквио, итальянский посол в Мадриде. Сменивший его барон Джакомо Паулуччи ди Калболи вручил 20 апреля свои верительные грамоты[2171]. Надеясь обеспечить гарантированный отпор Франко в случае возможной высадки
