Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
Владимир Евтушенков (председатель совета директоров АФК «Система»), президент «Интерроса» Владимир Потанин, председатель правления ОАО НОВАТЭК Леонид Михельсон, Олег Дерипаска (генеральный директор «Базового элемента») доложили о своей готовности взять шефство над сгоревшими деревнями{53}.
Медведев лично пытался найти ценовой компромисс по поставкам зерна из благополучных регионов в пострадавшие от засухи. Но без особого успеха.
«Какая ваша цена (на зерно. – Ред.)?» – допытывался Дмитрий Медведев у сельхозпроизводителя из Ставропольского края Владимира Сурова на совещании по вопросу о мерах стабилизации положения на внутреннем зерновом рынке 12 августа. «Я не могу продавать ниже цен Чикагской биржи – 6–6.50», – объяснял тот. «А в чем проблема, чтобы продать по 6.50?» – настаивал президент. «А никого нет, кто хочет купить по этой цене», – признался производитель. «А чего вы не хотите у него брать?» – обратился президент уже к пострадавшим. «А зерно будет уже по 7.80, пока к нам приедет», – заявил представитель Воронежской области. В связи с этим президенту осталось только пообещать, что государство обо всех позаботится, не будет продавать зерно из интервенционного фонда до окончания уборки урожая, а запрет экспорта – это не навсегда{54}.
В октябре к вопросу о зерне пришлось вернуться. Тогда Дмитрий Медведев дал правительству две недели на то, чтобы разобраться с тем, как лучше вмешиваться в ценообразование: внеконкурсной раздачей зерна через губернаторов или обрушиванием биржевых цен. «Вообще-то это не рыночная мера, – осторожно охарактеризовал Дмитрий Медведев первому вице-премьеру Виктору Зубкову, курирующему в Белом доме вопрос натурального распределения зерна, систему натуральных дотаций. – Скажу прямо – это создает опасность коррупции»{55}.
Одновременно Дмитрий Медведев контролировал восстановление сгоревшего жилья и расселение погорельцев. 30 августа он пригласил к себе в резиденцию страховщиков специально для обсуждения проблем страхового рынка, слабость которого и выявили летние пожары. Дмитрий Медведев назвал ненормальной ситуацию, «когда страховые выплаты подменяются государственной помощью». По его сведениям, из погоревших домов лишь 15% были застрахованы, из погибших от засухи посевов – максимум 20%.
Если же говорить в целом по России, то застраховано менее 10% недвижимости. «Я не знаю ни одной страны мира, где был бы такой процент! – негодовал президент. – В любой стране, которая гордо себя называет цивилизованной, практически вся недвижимость застрахована». Для развития страхового рынка нужно, чтобы, с одной стороны, развивались институты страхования, а с другой – граждане, сельхозпроизводители и прочие, страхующие свои риски, «должны быть уверены, что они получат реальное возмещение при наступлении страхового случая, при возникновении убытков, причинении вреда».
В связи с этим Дмитрий Медведев предложил своим гостям продумать меры по стимулированию и либерализации страхования{56}. Чуть позже, в сентябре, он заговорил и о введении обязательного страхования урожая и для сельхозпроизводителей{57}.
В процессе борьбы с пожарами руки президента дошли и до Лесного кодекса, который, по сути, и стал основной причиной того, что с летними пожарами было так трудно справиться. 8 сентября Дмитрий Медведев в очередной раз потребовал от правительства «инвентаризации лесного законодательства», а также предложил думской фракции «Единая Россия» заняться «серьезным уточнением и дополнением» Лесного кодекса.
По ходу «инвентаризации» должны были выясниться все недостатки Лесного кодекса, действующего с 2007 г. На это рассчитывал президент 27 августа, когда давал соответствующее поручение правительству, оценив последствия летних пожаров. «Один порок проявился в полной мере в ходе нынешней тяжелой ситуации с пожарами», – заявил он на сентябрьском совещании по вопросам развития лесного хозяйства. «Пороком» Дмитрий Медведев посчитал действующую службу лесного контроля и надзора, которая, согласно Лесному кодексу, «заменила государственную лесную охрану». Ведь «контроль и надзор осуществляются в виде проверок юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, работающих в лесу». Но Россия, подчеркнул президент, «не европейская маленькая страна: у нас в аренду передано только около 13% лесов, стало быть, более чем 1 млрд га лесов, по сути, остался без персонала по их охране».
Те леса, которые еще не сданы в аренду, «находятся в госфонде, но контроля там такого, как раньше, нет». А раньше эти полномочия, напомнил президент, «осуществлялись на постоянной основе должностными лицами лесхозов и лесничеств». Сейчас все полномочия по ведению лесного хозяйства переданы на уровень власти субъектов Федерации. Но «не установлен порядок отзыва полномочий» тех регионов, которые с ними не справляются или даже проявляют «преступную халатность»{58}.
Именно реформа российского лесного хозяйства, начатая после принятия в 2006 г. нового Лесного кодекса, стала первопричиной катастрофического масштаба пожаров лета 2010 года. А ведь Лесной кодекс, как заметил журнал «Коммерсантъ Власть», принимался точно так же, как и большинство других законов в нынешней Госдуме, – в полном соответствии с отведенной парламенту в рамках вертикали ролью безотказной машины для голосования. Против его принятия думская оппозиция выступала много и страстно, но, не имея возможности повлиять на механизм принятия закона, ничего не могла изменить{59}.
Еще в августе 2010 г. Дмитрий Медведев уволил главу Рослесхоза Алексея Савинова, фактически возложив на него основную вину за происшедшее. Алексей Савинов был известен тем, что в 2007 г. с его подачи была принята редакция Лесного кодекса, ликвидировавшая государственную лесную охрану{60}.
В ходе героической борьбы с пожарами отчетливо подтвердилась ориентированность на ручное управление созданной еще Путиным-президентом вертикали власти. Проявление инициативы в рамках вертикали наказывается так же безжалостно, как и попытка за эти рамки выйти. Поэтому нет ничего удивительного, что те немногие начальники, которые в ожидании пожаров занялись профилактической вырубкой лесов вокруг населенных пунктов, получили за это не награды и благодарности, а прокурорские представления о нарушении закона, а факт, что реагировать на чрезвычайные ситуации в пожарном порядке приходится непосредственно высшему руководству, является для вертикали не исключением, а нормой. Но страна большая, и времени, чтобы раздать руководящие указания всем подчиненным, верховному начальству просто физически не хватает. Поэтому остается действовать по случившемуся факту: сгорел дом престарелых – начинаем проверку противопожарной безопасности в социальных учреждениях; разрушилась Саяно-Шушенская ГЭС – беремся за изучение технического состояния всех электростанций; утонули дети в лагере – устраиваем ревизию детского хозяйства и т.д. и т.п.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
