Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 207
В то время ни одна из крупных стран мира не имела, пожалуй, такого послушного правительству населения, как Япония. И системе начального образования принадлежала в этом особая роль. Вместе с «практическими» знаниями школа поставляла государству «готовых японцев». Оппозиционные движения – рабочее, профсоюзное, социалистическое – по-прежнему находились в зачаточном состоянии.
1908 год
41-й год правления Мэйдзи
В январе этого года в Японию снова приехал доктор Бёльц. Он видел Японию в последний раз. Ито Хиробуми попросил его сопровождать престолонаследника Ёсихито в его поездке по Америке и Европе. Однако здоровье престолонаследника по-прежнему внушало опасения, поездка не состоялась, а Бёльц с горечью ощутил, что принадлежит прошлому. В минувшем году на территории кампуса Токийского университета ему поставили бронзовый памятник. Бёльц вернулся в Германию по Транссибирской магистрали. Он умер через пять лет.
Наряду с европейскими державами Япония продолжала терзать Китай. В феврале китайские власти захватили груженный оружием пароход «Тацу-мару», который направлялся в португальскую колонию Макао. Японцев обвинили в том, что оружие предназначено китайским революционерам. Операции полковника Акаси по вооружению российских социалистов забыты не были. Возник грандиозный скандал. Однако поскольку корабль был захвачен в португальских водах, Япония добилась извинений и возмещения убытков. В Китае же начался бойкот японских товаров. В результате японский экспорт сократился на треть. Ущерб был значительным, но зато Япония получила еще одно доказательство своей «державности». Раньше китайцы прибегали к бойкоту продукции только западных стран.
В апреле в аристократическую школу Гакусюин поступил внук Мэйдзи – принц Хирохито. Одновременно директором школы был назначен генерал Ноги. Император надеялся, что под руководством боевого генерала его внук, в отличие от своего отца Ёсихито, вырастет здоровым, сильным и волевым[356].
Японско-русская война закончилась уже три года назад, но ее последствия ощущались до сих пор. В токийских букинистических магазинах торговали русскими трофейными книгами, захваченными на Сахалине. В то же самое время имевшие раньше широчайшее хождение скабрезные японские книжки приобрести становилось все труднее. Япония не приняла христианства, но христианская мораль пускала здесь корни все глубже. Это касается и моногамных браков, это касается и запретов на изображение полового акта. Обнаженный торс мужчины увидеть на улице тоже становилось все труднее. Раньше японцы вели себя как «варвары» или как дети – они раздевались во время работы или когда им становилось жарко. Теперь такой «эксгибиционизм» становился неприличен. Однако на эту связь между повседневным поведением и христианством не обращали внимания – изменения в психологии людей относили не за счет христианства, а за счет «западной культуры» вообще. Или же за счет «возрождения» традиционной конфуцианской морали.
Осуждению подвергалось не только обнаженное тело, но и чувства. Январский номер журнала «Мир женщины» («Дзёгаку сэкай») писал: «Любовь и отчаяние с легкостью сопутствуют друг другу, а отчаяние происходит от ослабления психики. Люди чувствительные – безвольны, из-за этого они подвержены эмоциям, они без всяких на то оснований утверждают, что любовь – свята, с жаром говорят про звезды и фиалки. Я же полагаю, что взаимная привязанность супругов не может именоваться „любовью“, „любовь“ – это то, что происходит между мужчиной и женщиной вне брака, она не имеет никакого отношения к „святости“, а есть разновидность психического расстройства. А потому если у нашей читательницы случится приступ любви, то следует пользовать себя холодными обливаниями и массажем, больше бывать на воздухе и заниматься физическими упражнениями. И тогда ваши чувства естественным образом успокоятся»[357].
Страна воплощала в жизнь мысленный конструкт. Она строила нацию, народное государство, державу. Грандиозное строительство забирало все силы. У строителей не было (не должно было быть!) времени на индивидуальные вздохи и переживания.
Иностранцы считали японцев людьми рациональными. Христиане даже обвиняли их в отсутствии духовных идеалов. Сами же японцы гордились тем, что за последние десятилетия им удалось избавиться от многих «дурных» обычаев прошлого. Эпидемиологическая ситуация тоже улучшалась – «любовная лихорадка» шла на убыль. Однако на самом деле пленка рационализма была очень тонка. Когда в этом году в префектуре Кагава в земле вдруг образовался провал, «в народе появился говорок, что это что-то чудесное, и стал народ молиться этой дыре и повалил к ней, да так, что тысячи стали собираться; по копейкам набросали приношений этому богу ныне уже более 10 тысяч ен; полиция собирает эти приношения и не знает, куда девать их…»[358].
В стране находилось немало последователей «новых религий», возникающих прямо на глазах. Их основателями являлись крестьяне, пережившие мистический опыт общения с божеством. Они впадали в транс, лечили, предсказывали судьбу. Как правило, они оставались равнодушными к политике, но именно это и раздражало власть. Их молельные дома разрушали, а сами последователи новых религий подвергались гонениям, поскольку им не было никакого дела до того, что творится в стране. «Народному государству» требовался весь народ, а не его часть.
В июне японцы открыли в Порт-Артуре два мемориала, посвященных памяти погибших японских и русских воинов. Открывал мемориалы герой взятия крепости генерал Ноги. Нужно отдать японцам должное – они сражались яростно, но мужество побежденных они тоже умели ценить.
Раньше интересы России в Японии представлял посланник. Теперь ранг представителя был повышен до посла. Так же поступили и другие западные державы. Это стало прямым следствием победы Японии в последней войне. Первым русским послом в Японии стал Н. А. Малевский-Малевич.
В прошлом году была принята программа перевооружений. Она была нацелена, в частности, на Америку. Однако пока об этом никто из посторонних не знал. Война с Америкой была лишь стратегической возможностью, а пока в октябре в Иокогаму с дружественным визитом прибыла американская эскадра. Город разукрасился флагами…
В этом году дали знать о себе анархисты – сторонники Котоку Сюсуй. В июне, когда сам Котоку находился на лечении, они устроили в Токио демонстрацию. На красных флагах красовались надписи «Анархизм» и «Анархо-коммунизм». В демонстрации приняла участие лишь горстка революционеров, всех лидеров арестовали, они понесли суровое наказание. И было за что – полиция прекрасно знала, что эти люди придерживались антимонархических убеждений. Таких людей насчитывалось мало, но они переступили опасную черту – они выступали не с критикой отдельных недостатков, а замахивались на систему. В июле «мягкотелого» премьера Сайондзи сменил Кацура, который возглавлял правительство во время японско-русской войны.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 207
