В марте 1966 года в Боливию прибыл капитан Мартинес Та-майо, находившийся до того вместе с Че в Праге. Его приезд указывал на то, что перуанский проект временно отложен - или, точнее выражаясь, откорректирован в соответствии с действительностью - и что Боливия оказалась теперь в центре партизанских планов Че. Что должен был представлять из себя новый план, в каких условиях ему предстояло осуществиться, с кем нужно было сотрудничать? О чем думал Че? О том, что в Боливии имелись условия для ведения вооруженной борьбы? О том, что неудавшаяся революция пятидесятых годов проложила дорогу социалистической революции? Ни одно из левых движений Боливии не было настроено на ведение вооруженной борьбы против военного правительства. Вообще-то о войне действительно поговаривали, но сил, готовых начать ее, не существовало. Как сказал спустя несколько лет Инти Передо, БКП все время находилась "на грани перехода к вооруженной борьбе", но так и не переступила за эту грань.
Этот проект принадлежал Че Геваре. Фидель позднее подтвердил: "Мы не давали ему задания. Идея, план - все это было его собственным". План так и не был полностью детализирован, ни в боливийских дневниках Че, ни в разговорах с людьми, которым предстояло позднее сопровождать его туда. Дебрэ спустя несколько лет отмечал:
. "Насколько нам известно, настоящие планы Че никогда o не излагались в письменном виде, тем более не публико-,.: вались. Во время пребывания в Ньянкауасу Че не практиковал никаких систематических откровенных бесед с ..-партизанами по поводу планов дальнейших действий. Планы зарождались из разнообразнейших причин и осуществлялись без разговоров; их суть была примерно известна большинству, кое-кто мог их предугадать, но осведомлены о них были очень немногие". Исходя из тех фактов, которые стали нам известны сегодня, и из оценки тех действий, которые Че предпринял в течение следующих месяцев, можно заключить, что отправка Мартинеса Та-майо в Боливию явилась началом воплощения плана. По мере его осуществления действия партизан в этой стране должны были обрести размах, а на втором этапе борьбе предстояло рас пространиться по всему континенту, охватить весь андский реги он, причем Аргентине и Перу предстояло оказаться единым полем битвы. Мысль состояла в том, чтобы основать в Боливии "материнский фронт", который был бы и настоящим театром военных действий, и местом для практического боевого обучения. Кажется очевидным также, что в будущем, когда от партизанского ядра предстояло отделиться крупным отрядам, предназначенным для Перу и Аргентины, Че намеревался отправиться на родину. Это намерение укрепилось после очередного военного переворота в Аргентине, в ходе которого президент Артуро Илья был свергнут генералом Хуаном Карлосом Онганией. Аргентинские военные, казалось, трудились для развития проекта Че. Первоочередными Задачами Мартинеса Тамайо было восстановление связей с остатками перуанского Фронта национального освобождения, в первую очередь с Хуаном Пабло Чангом, налаживание контакта с Боливийской коммунистической партией, возобновление сети опорных пунктов, подключение "попутчиков" - братьев Передо, Салданьи, Ньято, Васкеса Вианьи, - но прежде всего организация главной базы, где партизаны могли бы проходить обучение. Все эти задания были выполнены в кратчайшие сроки, и группа приступила к работе. Мартинес Тамайо купил ферму в Юнгасе, местечке в провинции Бени, расположенном неподалеку от Каранави, на северо-восток от Ла-Паса. Однако вскоре выяснилось, что ферма находится слишком близко к военной базе, и ее пришлось оставить.
Хосе Монлеон (Иван, Ренан), агент кубинский секретной службы, тот самый человек, который два года назад присутствовал на первой встрече Че с Таней, состоявшейся на Кубе, в апреле выехал из Гаваны, чтобы взять дело в свои руки. Хотя Монлеон входил в группу Пиньеро, ему надлежало стать "кротом" - Держаться в отдалении от боливийских левых и на всем протяжении операции оставаться в образе преуспевающего торговца. Из кубинского источника известно, что "Иван был обучен борьбе со слежкой, получению и передаче информации, контрразведке,визуальному наблюдению, мерам безопасности, работе с рацией и использованию секретных кодов, шифровке и тайнописи".
Таня выехала из Боливии, чтобы получить фальшивый паспорт более высокого качества и пройти дополнительное обучение в Мексике и Праге. Встречалась ли она там с Че? Это маловероятно, так как присутствие Че в Праге было делом глубоко секретным, о нем не должен был знать никто, кроме очень ограниченного круга людей, состоявшего из его преданных товарищей по оружию (Пачо Монтес де Ока, Мартинес Тамайо, Карлос Коэльо и Гарри Вильегас) и нескольких сотрудников Министерства внутренних дел (Улисес Эстрада, Карретеро, ХосеЛуис), которые работали в посольстве. Сам Че был очень осторожен и делал все возможное для того, чтобы не выдать своего присутствия.
В мае в Боливии встретились трое агентов Че - Таня, Мон-леон и Мартинес Тамайо. В том же мае Фидель встречался с Монхе и поделился с ним довольно неопределенными мыслями по поводу предстоящей операции. О чем думал лидер боливийских коммунистов, покидая Кубу? Сложилось ли у него впечатление о том, что именно в это время шла подготовка первой стадии боливийской операции? Так или иначе, но по возвращении Монхе дал "добро" на обучение небольшой группы членов молодежной коммунистической организации. Инти Передо - руководитель - и еще восемь товарищей выехали в Буэнос-Айрес.
Че, находившийся в одиночестве в холодной Праге, начал выстраивать ряды своих соратников. 10 июля Таня получила известие, активизировавшее ее деятельность; она приступила к созданию тайных складов и конспиративных квартир для прибывающих бойцов. Спустя еще четыре дня Вильегас и Коэльо выехали из Праги в Боливию. Че отправил на поле предстоящего сражения своих ближайших соратников. Им предстояло, присоединившись к Мартинесу Тамайо, начать операцию. Еще через неделю в Латинскую Америку отправился и Че Гевара.
19 июля 1966 года в поезде из Праги в Вену ехал некий человек, называвший себя Рамоном Бенитесом и имевший паспорт гражданина спокойной в то время Восточной Республики Уругвай. Так началась поездка, участникам которой предстояло увидеть не только пригороды центральноевропейских столиц. Рамон Бенитес занимал 22-е место в вагоне номер 121; напротив, на 24-м месте, сидел его кубинский друг Фернандес Монтес де Ока. В Вене сеньор Бенитес пересел на поезд, направлявшийся в Женеву, а далее в Цюрих. Оттуда он, противно всем законам формальной логики, прилетел в Москву, откуда, сменив паспорт, улетел в Гавану. Человек обошел полмира, чтобы добраться домой. Домой?
