Борис Садовской - Морозные узоры: Стихотворения и письма

Темно-серым покрывалом
Ночь сентябрьская увила
Опустелые поля.
Грусть отравленным кинжалом
Сердце стихшее пронзила.
Сердцу грезится могила,
Сердцу грезится земля.

Ни единым огонечком
Не приветит даль родная.
Тихи дикие края.
Я припал к колючим кочкам.
Предрассветная, ночная,
Ты ли это, жизнь иная,
Осень ранняя моя.

Холодный мутный чад в усталой голове.
Сомненья горькие в рассудке ослабелом.
Во мне жила душа, теперь их две,
И обе властвуют над побежденным телом.

Когда белеет день над городом глухим,
По снежным улицам брожу я одиноко.
И мрачный, бледный дух, чуть видимый, как дым,
Вперяет в мысль мою недремлющее око.

И, очарованный, без воли и без сил,
С сознаньем сдавленным, противоречий полон,
Я медленно иду, и где бы ни бродил,
Всё взор его на мне, и как тяжел он!

А ночью, в черной тьме, растет немой призыв
Другого демона, и в сердце бьет тревога:
Мне страшен новых дней неведомый прилив,
Гнет неизбежности и призрак Бога.

Так дни суровые без цели, как во сне,
И ночи черные в страданье одиноком
Я тщетно провожу, и угрожают мне
Два духа – две души – неумолимым оком.

О, светлой юности начало,
Как жизнь тобою хороша!
Какою музыкой звучала
Моя бессмертная душа!

Но никому не знать, доныне
Как сердце свято я сберег,
В какой торжественной пустыне
Воздвигнул царственный чертог.

Я заклинал ночных чудовищ,
Я океаны взбушевал,
И груды девственных сокровищ
Ко мне сложил покорный вал.

Ступал я бодро в бор дремучий
С горящим светочем в руке,
Когда по небу плыли тучи
И гром сбирался вдалеке.

Виновен! Царство вдохновений
Сам омрачил я черным сном.
Меня покинул светлый гений
В бездонном сумраке лесном.

И я, забытый, одичалый,
Клонюсь лицом на черный пень,
А с неба мне закат усталый
Низводит первую ступень.

Давно ли, радостный, беспечный нетопырь,
В прозрачных сумерках взвиваясь над лугами,
Я мчался при луне в нагорный монастырь
И в башне у часов скользил, крича, кругами?

Крылами чуткими касался медных гирь
И, падая в обрыв, стремился берегами,
Чтоб к утру, чуть рассвет зальёт багрянцем ширь,
В пещерной мгле дремать, повиснув вверх ногами?

Ах, эти дни прошли! Враждебною рукой
Я взят в полдневный час. Нарушен мой покой,
И вот распластан я под клеткою железной.

Порывы тонких крыл удерживает сеть.
Судьбой мне не дано ни мчаться, ни висеть.
Внимаю в пустоте зов жизни бесполезной.

Безмолвны, ширятся и настигают волны.
Хоть чайки жалобно предчувствуют грозу,
Но волны всё струят, задумчивости полны,
Меж изумрудами лазурь и бирюзу.

Даль серо-мглистая туманным дышит паром.
И волнам смены нет, и дали нет конца.
О море вещее! Твоим стихийным чарам
Не воскресить живого мертвеца!

Впервые твой простор открылся жадным взглядам,
Когда предвестьем дня, торжественно-счастлив,
К поющим, пляшущим, ликующим
Наядам Пурпурного огня бежал живой разлив.

Заря! Но взвыла темь и помертвели воды.
Валы в кипящей мгле разверзли черный склеп.
И пусть в грядущих днях сиянием свободы
Вновь озарилась даль, я сердцем глух и слеп.

Ты в смене волн и дней, как я, безвластно, море.
Уж в далях дышащих темнеет твой чертог,
И скоро грозный бог в грохочущем просторе,
Нахмурясь, затрубит в тяжелый рог.

Грустно мне, грустно мне
Полночью глубокой
На чужой стороне,
На постели одинокой.

Снова думы пришли,
Тяжело на свете!
Слышу: поднялся вдали
Буйный, дикий ветер.

То над улицей вздохнет,
То в трубе продышит,
Гневно вывеску тряхнет,
Пробежит по крыше.

Бледный, бледный встал в окне
С песней похоронной.
Легче мне, легче мне
Под его ночные стоны.

Воет ветер, как пес.
В сердце тихо, тихо.
Ты ль тоску мою унес,
Буйный, дикий вихорь?

Это он, это он,
Песней стародавней
Нагоняя кроткий сон,
Постучался нежно в ставни.

Здесь, на лугу, у серой кочки,
Где зазмеились муравьи,
Где вянут желтые цветочки,
Остановлю шаги мои.

Как сторож бора заповедный,
Неутомима и грустна,
Горбатясь под корою медной,
Седая шепчется сосна.

С ней внемлет бор, сырой и мглистый,
Раскинув корни по песку,
И соловьев усталых свисты,
И воркованье, и ку-ку.

Передполуденное время.
И ты, мой полдень, недалек!
На миг, слагая жизни бремя,
У корней лапчатых я лег,

Суровой ношей искалечен,
Как эта древняя сосна.
Тобой да буду я излечен,
Моя последняя весна.