Торжественное открытие Государственной думы и Государственного совета в Зимнем дворце. Николай II произносит тронную речь. 27 апреля 1906 г.
Николай II прибыл в столицу из Петергофа утром, сразу отправился в Петропавловскую крепость и целый час молился у гробницы Александра III. Торжество в Зимнем началось около двух часов дня. В это время из внутренних покоев дворца под звуки государственного гимна двинулось торжественное шествие во главе с императором и двумя императрицами. Только через 15 минут шествие достигло Тронного зала. Был отслужен молебен. Затем, вспоминал один из депутатов, Николай II один прошел к трону, «неторопливо поднялся на ступени; повернулся лицом к присутствующим и торжественно, подчеркивая медлительностью движения значение совершающегося, воссел на трон. С полминуты он сидел неподвижно в молчании, слегка облокотившись на левую ручку кресла. Зала замерла в ожидании». Затем Николай II поднялся и зачитал речь, которую впоследствии хвалили даже самые последовательные противники монархии. В ней царь приветствовал «лучших людей» России, говорил о трудной и сложной работе, которая им предстоит, выражал надежду, что думцы отдадут «все свои силы на самоотверженное служение Отечеству… памятуя, что для духовного величия и благоденствия государства необходима не одна свобода, необходим порядок на основе права». «Да знаменуется день сей отныне днем обновления нравственного облика земли Русской, днем возрождения ее лучших сил», – закончил император. Речь произвела очень большое впечатление. Некоторые сановники были растроганы до слез. С одобрением была встречена она и депутатами, тем более что часть из них еще помнила первое публичное выступление императора 17 января 1895 г. «Государь – настоящий оратор», – говорили они. «У него отлично поставлен голос…», речь произнесена «с полным пониманием каждой фразы, ясно и искренне».
В этот день Николай II демонстрировал не только величие и красоту императорской России, но и то, что Государственная дума является теперь ее частью. На короткое время ему даже удалось сплотить единым чувством сторонников самодержавия и его непримиримых противников. Но первые же шаги народного представительства глубоко возмутили его.
Первая Дума, названная современниками «Думой народного гнева», только и делала, что требовала. Требовала политической амнистии и прекращения преследования «борцов за свободу» – на фоне непрекращающегося революционного террора; ответственного министерства – в то время как сами депутаты не отвечали даже перед собственными избирателями; всеобщего избирательного права – в стране, где большинство населения было неграмотно. Но последней каплей, которая переполнила чашу терпения Николая II, стало требование безвозмездного отчуждения помещичьих земель и передачи их крестьянам. Через газетные публикации отчетов заседаний Думы это требование стало известно всей стране и во многих местностях было воспринято крестьянами как призыв к насильственному перераспределению земли. По стране прокатилась новая волна аграрных беспорядков. Сотрудничество правительства с такой Думой оказалось невозможно. За 72 дня своего существования Дума одобрила только два законопроекта.
П. А. Столыпин.
Николай II оказался не одинок в своем возмущении поведением депутатов. Все смелее звучали голоса о непригодности парламентаризма для России, о необходимости совсем уничтожить Думу, превратить ее, как планировалось первоначально, в законосовещательную или хотя бы изменить не оправдавшую себя избирательную систему. Но император не торопился менять лишь недавно установленный порядок. Подписанный им 9 июля 1906 г. Манифест о роспуске Государственной думы подтверждал сохранение в силе всех касающихся ее установлений. Выборы во Вторую Государственную думу проходили по тому же закону, что и в Первую. Император давал парламентаризму второй шанс. «Скоро станет ясно, – писал он после начала работы Второй думы в феврале 1907 г., – пожелает ли Дума серьезно заняться своим делом или начнет терять время и свой небольшой престиж болтовней и ругательствами. Поживем – увидим!» Однако и на этот раз конструктивной работы с народным представительством не получилось. Через 3 месяца ее существования Николай II решил воспользоваться тем механизмом, который позволял ему, не нарушая закона, собственной властью исправлять выявившиеся недостатки нового государственного устройства. Этот механизм заключался в 87-й статье Основных законов. Если предыдущая, 86-я статья гласила, что «никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного совета и Государственный думы и воспринять силу закона без утверждения государя императора», 87-я статья позволяла императору издавать законы в форме «чрезвычайных указов» между сессиями законодательных палат, снимала зависимость государственной жизни от состава и настроений народного представительства. Еще в 1906 году она дала возможность начать проводить наиболее значимую реформу царствования Николая II – так называемую столыпинскую аграрную реформу, основные законодательные акты которой были приняты в августе – ноябре 1906 года именно по 87-й статье. В 1907 г. она позволила императору в том же самом манифесте 3 июня, в котором объявлялось о роспуске Второй думы, объявить об изменениях в избирательном законе. «Изменения в порядке выборов не могут быть проведены обычным законодательным путем через ту Государственную думу, состав коей признан Нами неудовлетворительным, вследствие несовершенства способа избрания ее членов, – говорилось в манифесте. – Только Власти, даровавшей первый избирательный закон, исторической Власти Русского Царя, довлеет право отменить оный и заменить его новым. От Господа Бога вручена Нам Власть Царская над народом Нашим, перед Престолом Его Мы дадим ответ за судьбы Державы Российской». Это заявление означало конец двоевластия Думы и правительства, ясно указывая, кому принадлежит верховная власть при всех разногласиях и спорах. Оно же означало конец революции и утверждение в России нового строя – думской монархии, которую часто называют еще Третьеиюньской монархией.
После революционных потрясений 1905–1907 гг. политическая жизнь России постепенно входила в привычную колею.
Третья, а затем и Четвертая дума проработали весь отведенный им срок, хотя врастание представительства в государственное устройство империи шло непросто. Но все намеки правых о том, что теперь, когда все успокоилось, можно отказаться от Думы и вернуться в неограниченному самодержавию, император игнорировал. Вместе с тем необходимость сотрудничать с Думой усложнила поиск людей на ведущие посты. От министра требовались теперь не только профессионализм, но и способность публично отстаивать свою позицию, противостоять прямым и нередко агрессивным нападкам, убедительно выступать с думской трибуны. Государственных деятелей, отвечающих всем этим требованиям, в окружении императора было немного. Удачным выбором стало назначение на пост министра внутренних дел, а потом и премьер-министра саратовского губернатора П. А. Столыпина. Он умел четко проводить правительственную линию, не заискивать перед думскими вожаками и вместе с тем находить поддержку у думского большинства. Гибель Столыпина в сентябре 1911 г. была серьезным ударом для государства. Его преемникам не удавалось нащупать ту золотую середину, которая позволяла Столыпину проводить его курс. Результатом стало новое расхождение между властью и обществом. С весны 1912-го стало заметно полевение настроений в стране. Все дальше в оппозицию уходила бывшая при Столыпине опорой правительства в Думе партия октябристов. Но до поры до времени эти явления оставались малозаметны. Тем более что в целом предвоенные годы были благоприятны для России. Это было время культурного и экономического подъема страны. Порядок и процветание, казалось, навсегда отодвинули в прошлое недавнюю смуту.
