вечны.
4. Какую роль играют индивидуальные способности художника?
5. Вопрос нам наиболее близкий: к[а]к и чему учились футуристы и нужна будущим футуристам наша классическая или импрессион[истическая] и т. д. школа?
6. Какую роль играет живопись, к[а]к отношение цветовых плоскостей?
К[а]к окрашены картины футуристов? Раз все изображаемые предметы не имеют перспективного места, и одна плоскость или предмет изображены на том же самом месте, к[а]к и другие, то из цветовых плоскостей получается или грязь, или одна краска покрывает другую?
7. Должна ли работа футуристов давать зрительное – эстетическое удовлетворение, или это только умственное достижение в новой форме?
На этих важных для нас вопросах, к сожалению, непоследовательно выраженных, т[ак] к[ак] cо дня Вашего доклада прошло много времени, мы пока остановимся, надеясь, что Вашей любезности хватит, чтобы ответить, если возможно, до воскресенья, дня моего отъезда[311]. Ваше письмо я получу в любом случае, только с задержкой.
Уважающая Вас
В[ера] Ермолаева
Разъезжая 3 кв[артира] 3
кв[артира] инж[енера] Линда
ОР ГРМ. Ф. 177. Оп. 1. Д. 79. Л. 1–5.
Рукопись-автограф, подпись. Выделение текста сделано В.М. Ермолаевой.
Опубл.: Зданевич И.М. О футуризме / публ. Г.А. Марушиной // Искусствознание. 1998. № 1. С. 596–597
Восточный вечер. Мастерская М.Д. Бернштейна. 15 декабря 1913
1. М.Д. Бернштейн. 2. Н.Ф. Лапшин. 3. М. Гадд. 4. О.М. Чернышева. 5. Б.Г. Бернштейн. 6. Е.Я. Яковлева. 7. Король. 8. Н.А. Алфераки. 9. Винклер. 10. М.А. Алфераки. 11. Г.П. Евангулов. 12. Ромберг. 13. Находкин. 14. М.А. Алфераки. 15. М.А. Саско. 16. Лаванский. 17. Рохт. 18. Судравская-Ромберг. 19. В.М. Ермолаева. 20. Поляков. 21. К. Поляков. 22. К.А. Слепушкина-Воинова. 23. С.В. Воинов. 25. Гадд. 27. М.М. Корольков. 31. Н. Гадд
9. И.М. Зданевич – В.М. Ермолаевой
22 [мая] 1913 г.
Милостивая государ[ын]я
Извиняясь за промедление, вызванное рядом причин, я, согласно обещанию, попытаюсь ответить Вам на предложенные Вами вопросы.
Ваши вопросы я нахожу основательными, ибо ими затронуто почти всё то, что является наиболее важным во всякой художественной теории, затронуто то, чего я почти не касался в своем докладе, преднамеренно носившем демонстративный характер и бывшим неким стоком футуристических идей в наиболее удобопонятной и вызывающей форме[312].
Прежде всего, отмечу, что футуризм есть направление, имеющее врагов в области взглядов и пытающееся по-новому воспринимать мир[313]. Отмечу, что это само собой разумеющееся положение для того, чтобы сказать, что футуриста в этом мире занимает то, что может не занимать его идейных врагов и наоборот. В этом отношении он подобен кубизму, лучизму и иным направлениям, гладящим на мир со своей особой точки зрения и пытающимся передать то, что ими считается наиболее занимательным. «Всего» сразу передать нельзя. Отсюда понятно, что по мере того, как мастер стремится передать ту или иную часть этого «Всё», часть взгляда на мир или нашего представления предмета, нашего знания о предмете, возникают последовательно или одновременно различные направления. Футуризм пытается передать динамизм вещей, прежде всего, о чем я упоминал в докладе. Таким образом, Ваш вопрос – дает ли футуризм достаточные средства для передачи наши [нашего] представления предмета, неминуемо должен свестись к вопросу – дает ли футуризм достаточные средства для передачи динамизма, т. е. достигли футуристы мастера того, к чему стремились и выполнили взятые на себя обязательства? В своем докладе я упомянул, что на этот вопрос придется, пожалуй, сказать нет. Почему, я тоже упомянул вскользь. Ибо движение, как выражающееся через форму, только через форму и может быть выявлено, футуристы или попытались ее обойти, или она просто слаба за отсутствием твердой преемственности, для формы, безусловно, необходимой.
Но динамизм может быть двояким. Первый – это динамизм окружающих нас вещей, его мы воспринимаем благодаря зрению, и уже через посредством зрения проникаем в его суть. Второй – наш личный, его ощущаем не только благодаря зрению, но и чувствуем интуитивно. Таким образом, раньше, чем ответить на второй вопрос, но предложить еще один – вводный – изображение какого динамизма может быть предметом живописи – динамизма ли посредственного, воспринимаемого внешним ощущением, или динамизма непосредственного, интуитивного. Если живописи касается только динамизм первого порядка, то совершенно безразлично, кто движется – наблюдающий или наблюдаемое, ибо разница будет лишь количественной, но не качественной (когда наблюдающий стоит и видит один двигающийся предмет, напр[имер], локомотив, то в системе лишь одно в движении, и его движение только и приходится передать, когда же наблюдающий на этом движущемся локомотиве, то разница лишь в том, что в поле его зрения не один движущийся предмет, а множество).
Если же живопись компетентна и в переживаниях, – только тогда может иметь значение Ваш вопрос и указание о важности того, есть ли неподвижная точка в работе футуриста. У футуристов я не наблюдал приписываемых живописи подобных свойств (это дано поэзии). Неподвижная точка может быть, может и не быть, в зависимости от того, какова обстановка картины, каково отношение находящихся на ней вещей в смысле движения друг к другу.
Мы заметили о слабости формы у футуристов и печальном влиянии этого факта на попытку передать движение (суть движения) на полотне. Но, если мы отрешимся от взгляда на футуризм как таковой и обратимся к футуристическим полотнам, как к произведениям искусства вообще, мы должны будем признать, что слабость формы влечет за собой не только ряд недостатков в передаче движения, то есть в конечной цели, но и в процессе этого осуществления. Я хочу сказать, что недостаток в области передачи движения свидетельствует о ряде недостатков в разных частях формы. В частности, о недостатках футуристической композиции картин. Но Вы задаете вопрос значительно шире. Вы пишите – композиция у футуристов? А на подобный вопрос может быть ряд ответов в зависимости о того, как его понять. Этот вопрос может заключать вопрос о том, какова композиция картин (ее характер), каково ее происхождение, то есть какова связь с композицией т[ак] н[азываемого] «искусства прошлого», наконец, каковы достоинства или недостатки, если они есть, вопрос, к которому я пришел выше. На все эти три подразделения Вашего общего вопроса я могу ответить так: согласно Вашему письму Вы сами заметили, что характер композиции у футуристов различен в зависимости от мастера. Таким образом, слова едва ли помогут и лучше непосредственно обратиться к полотнам. Однако, могу добавить, что у всех футуристов композиция носит случайный характер, у одних более, у других менее, наиболее строг, пожалуй, Пикассо. Даже симметрия и симметричный орнамент ими отвергаются, безусловно, но отвергая симметрию, некоторые из футуристов отвергают и равновесие, что
