Я с интересом узнала, что являюсь уроженкой Бостона, Канзас-Сити, Чикаго, Де-Мойна, Лос-Анджелеса и ряда других населенных пунктов. (Мое детство, как я уже говорила, прошло в нескольких штатах.) И хотя мы были невероятно польщены всеми этими любезными приглашениями, значительную их часть пришлось за недостатком времени отклонить.
По совету друзей мы совершили короткое турне, объехав несколько крупных городов, после чего я предпочла удалиться со сцены. Согласись я на полный вариант маршрута, то колесила бы по стране целый год.
О том, чтобы расслабиться, правда, не могло быть и речи. Так уж устроен современный мир: если на твоем счету какое-нибудь неординарное достижение (рекордный перелет, кругосветка на крошечном суденышке или, скажем, заплыв через Ла-Манш), почти наверняка придется взять в руки перо. У тебя над душой обязательно будет стоять нетерпеливый издатель, требующий выдать на-гора книгу, да поскорее. Я тоже попала в такие цепкие объятия и первые недели своего «отдыха» волей-неволей посвятила написанию скромного опуса под названием «Двадцать часов сорок минут».
Изредка отрываясь от своего труда, я встречалась с редакторами, рекламными агентами, владельцами авиакомпаний, деятелями образования. От предложений – щедрых, заманчивых, а иногда попросту диких – не было отбоя. Не успела я толком обдумать возможные варианты, как работа над книгой подошла к концу. Настала пора снова подняться в воздух.
Пока мы гостили в Англии, я купила у леди Мэри Хит небольшой спортивный биплан «Авро» – тот самый, на котором она в одиночку проделала путь от Кейптауна до лондонского Кройдона. Фюзеляж пестрел всяческими медалями и памятными отметками, связанными с этим историческим перелетом, а специально для меня она добавила еще такую табличку: «Амелии Эрхарт от Мэри Хит. Витая в облаках, держи ручку от себя». Другими словами, когда при управлении позволяешь себе блуждать мыслями, следи за тем, чтобы нос самолета смотрел вниз и поддерживалась безопасная скорость.
Покупку доставили в удачное время. Рукопись была почти готова, и я успешно чередовала правку заключительных глав с полетами на «Авро», используя вместо аэродрома ближайшую площадку для игры в поло. А когда подоспела финальная корректура, я приобрела хорошенький комплект аэронавигационных карт и отправилась в Калифорнию, где в тот год проходили Национальные воздушные гонки.
У меня по-прежнему не было определенных планов на жизнь. Вернуться к социальной работе или заняться чем-то, связанным с авиацией? Я не знала, да и не считала нужным ломать голову. В тот момент мне хотелось только одного: немного побродить по свету… а вернее сказать – по небу.
Вольными дорогами
Перелет, который я тогда совершила, стал для меня приятной передышкой. Впоследствии говорили, что я считаюсь теперь первой женщиной, которая в одиночку пересекла по воздуху Северо-Американский континент от Атлантического до Тихого океана и обратно[6]. Но сама я в ту пору воспринимала свою затею скорее как небольшие каникулы – возможность отправиться по городам и весям и заодно размять конечности, онемевшие от писания.
Первая часть моего вояжа пролегала через Питсбург, Дейтон, Терре-Хот, Сент-Луис, Маскоги и штат Нью-Мексико. Затем, сделав вынужденный крюк, я приземлилась наконец в городке Пекос (Техас).
Автомобилисты вечно жалуются на нехватку парковок. Однако для крылатых машин отсутствие посадочных площадок может обернуться еще более серьезными неудобствами. Если вдруг отказал мотор (что, впрочем, в наши дни случается все реже), пилот вынужден искать место, где приземлиться. Да, он может вести самолет так, чтобы он мягко планировал вниз с неработающим двигателем, но для посадки, как ни крути, нужно ровное открытое пространство.
Ничто рукотворное не застраховано от поломок, и даже самые надежные современные моторы тут не исключение, а значит, вынужденные посадки время от времени неизбежны. И «парковочное место» в такой ситуации имеет принципиальное значение. Никаких особых изысков не требуется, хотя, конечно, летчик будет рад просторному благоустроенному аэропорту со всеми необходимыми постройками и вспомогательными службами. Ну а если в данном районе авиасообщение развито недостаточно, чтобы оправдать подобные траты, то довольно будет и просто хорошо выровненной полосы.
Как уже говорилось, иногда имеет смысл посадить самолет даже при мелкой неисправности, раз ее невозможно устранить в воздухе. То же самое уместно в штормовую погоду, когда пилот не хочет рисковать и решает переждать бурю на земле. И хотя в описанных обстоятельствах положение, скорее всего, не столь критическое, как в случае отказа мотора, безопасное место для посадки все-таки необходимо.
Я от всей души поддерживаю идею общенациональной программы «воздушной маркировки». Любой пилот, когда замечает долгожданный просвет в облаках и снижается в поисках ориентиров, несказанно рад точной информации о своем местоположении – хотя бы просто для самопроверки. Если же он сбился с курса, ему тем более важно выяснить, куда его занесло, чтоб не изводить понапрасну драгоценное горючее. Бывает, самолету требуется срочный ремонт, а может, вот-вот стемнеет. Тогда на счету каждая минута, и хорошо различимая с высоты надпись с названием города – настоящий спасательный круг. Особенно такие подсказки актуальны для малоопытных пилотов на дальних рейсах.
В вопросе о создании подобных указателей есть и другая сторона: когда населенный пункт узнается с воздуха, это свидетельство небезразличного отношения. По многим маршрутам регулярно летают тысячи людей, но при отсутствии читаемых с воздуха надписей они вряд ли поймут, где находятся. За последние пару лет в этом деле наметился существенный прогресс, однако во многих районах до сих пор не введены ориентировочные знаки для самолетов. Я считаю, долг каждого уважающего себя города, большого или маленького, – громко заявить о себе воздушным путешественникам и крупными буквами нанести на подходящей крыше свое название (желательно белой или хромовой желтой краской). Не помешает добавить и стрелку с направлением на ближайший аэродром.
Сами подумайте: как бы мы ездили на автомобилях, не будь у нас указателей? А летчикам еще труднее. Попробуйте-ка угадать город, когда несетесь по воздуху со скоростью 100 миль в час, а под вами – пучки и перекрестья шоссе и железнодорожных линий, заплатки полей и клеточки кварталов, вдобавок перепоясанные лентой реки, а то и не одной. Согласитесь, такой географический ребус не каждому по зубам.
Лично мне во время моих трансконтинентальных блужданий попалось всего несколько городов с приличными «воздушными вывесками». Где-то надписи выцвели или до того заросли грязью, что их уже не разобрать; в других местах нормально читаются разве что названия каких-нибудь таблеток или мазей. В региональных торговых палатах не всегда осознают потенциал авиарекламы, а вот фармацевтические фирмы не дремлют и охотно размещают свои торговые марки на покатых крышах, чтобы их было видно и с земли, и с воздуха.
От обычной надписи на здании вокзала или другом сооружении проку мало: ее можно
