на них горели. Добили и этих.
Сзади послышалось запаленное дыхание – догнали Сафронов, Зорин, Книжников и Григорьев. Все вместе, перебросившись парой фраз, побежали к мастерской, а по пути зажгли еще три танка и несколько автомашин с боеприпасами. В мастерской уже орудовали– Бойко, Легостаев, Самохвалов и другие во главе с Иванченко. У правой, обвалившейся стены двора мастерской обнаружили еще шесть бронированных машин, те тоже закидали бутылками. Вскоре к этому добавились три бензовоза и два грузовика с боеприпасами. Кругом ревело пламя, вверх поднимался мазутный дым, гремели взрывы и вопили перепуганные фашисты.
– Забегали, курвы! – всаживая в них автоматные очереди, яростно хрипел Сафронов.
Потом загорелась рожь. Дышать стало почти нечем, но десантники, продолжая свою разрушительную работу, едва заметили взмывшую в небо красную ракету. Та лопнула на излете, всплеснув по сторонам брызгами. Бойцы сразу же отбежали к водонапорной башне, огибая дымящее поле и оставляя пылающий сзади ад.
Внутри башни Ваня Самохвалов уже раскурочил насос, а заодно швырнул в водозаборник пару ручных гранат. Изрешетив бак и выпустив из него воду, ребята из последних сил стали догонять своих. Все были в копоти и саже, с черными обожженными лицами, у многих обгорело обмундирование, а Гвозди-лину при прыжке лямкой оторвало часть уха.
– Давай забинтую, – предложил на ходу Григорьев.
– Потом, – просипел тот в ответ. – Ходу, Паша, ходу!
К своим товарищам, парни присоединились, тяжело дыша, в трех километрах от поселка Горки. Там повалились на траву, кашляя и отхаркивая копоть.
– Давно я так не бегал, – отстегнув с пояса флягу, сделал из нее пару глотков Зорин. – На, освежись – протянул Григорьеву.
Тот прополоскал рот и пустил флягу по кругу.
Немцы диверсантов не преследовали, находясь, скорее всего, в шоке или прострации. Сколько было уничтожено фашистской техники и живой силы, точно сказать пока было нельзя, поскольку на территории МТС действовали несколько десантных групп. Каждая индивидуально. Но только та, в которой находились Легостаев с Усатовым, сожгла более сорока танков, не считая автомашин и отправила в мир иной около роты гитлеровцев. Этот смелый и дерзкий налет показал, что фашистов можно бить даже малыми силами. Проявляя известную степень мастерства и находчивости.
В лесу все немного отдохнули, переживая за друзей, которые так и не явились на сборный пункт. Среди них были Сеня Вишневский, Алеша Москаленко, Ефим Зайцев, Гриша Юдин и Петя Томилин. Что произошло с ребятами, осталось неизвестным.
Во время этого привала в небе над десантниками развернулся воздушный бой. Краснозвездные, с курносыми носами истребители сбили три «юнкерса». Затем долго кружили над лесом, и когда Иванченко дал зеленую ракету, один из них трижды помахал крыльями. Генерал Кравченко сдержал слово.
Затем, соблюдая меры предосторожности, бойцы гуськом двинулись в направлении станции Темный Лес. К месту вышли перед заходом солнца. Оно висело у горизонта, обещая желанную прохладу. Иванченко выслал по сторонам разведку, та вскоре вернулась и доложила, что со станции готовится к отправке на восток последний эшелон с бойцами 100-й стрелковой дивизии. Та отводилась на формирование после кровопролитных боев на Березине.
– Вперед! – тут же приказал лейтенант.
Группа из последних сил двинулась в направлении станции, на которой царило оживление, слышались команды. Теплушки были забиты солдатами и ранеными с техникой. Для группы прицепили две открытых платформы с низкими бортами, куда все и погрузились. Перед отправкой начальник эшелона, капитан с забинтованной головой, сообщил Иванченко, что на складе, который они собираются сжечь, имеется много продуктов.
– Если надо, можете взять в дорогу, – предложил он. – Чего добру пропадать зря. Так что не стесняйся.
Со склада десантники притащили несколько ящиков тушенки, сала и гречневого концентрата, добавив к ним сухари с рафинадом и махорку. Когда все определили на платформы и погрузились сами, к ним добавили десяток солдат из перегруженных вагонов.
– Ну, щас поедем, мать ее ити, – сказал пожилой ефрейтор с ручным пулеметом и в пропотевшей гимнастерке. – А то все пехом да пехом.
– Это да, – согласился второй, чернявый, слюнявя завернутую цигарку.
Паровоз впереди зашипел белым паром (по составу прокатился лязг сцепок), колеса начали медленно вращаться. Когда от станции отъехали примерно с километр, там грохнули два сильных взрыва, к небу полетели обломки.
По ходу движения эшелон несколько раз подвергался налетам вражеской авиации. Это были, как правило, одиночные самолеты. Сначала состав останавливался, и бойцы прятались в лес, а затем эта беготня всем надоела, и десантники начали «огрызаться». Сначала они били вверх из автоматов с винтовками, а во время очередного налета Бойко потянул из рук ефрейтора «дегтярь», – ну ка дай, дядя!
Когда атаковавший состав истребитель, зайдя на очередной круг, снизился, намереваясь пройти над вагонами, Иван встал во весь рост и высадил ему навстречу половину диска.
«Мессершмидт» дернулся в сторону и вверх, а потом, густо задымив, рухнул в лес, снося по пути деревья.
– …р-ра-а!!! – дружно завопили на платформах.
– Ловко ты его, хлопец, – сказал, принимая от Ивана свой пулемет, ефрейтор. – Где так наловчился?
– Да это я того, случайно, – улыбнулся Бойко.
При очередной короткой остановке на крыши теплушек установили еще десяток пулеметов, и теперь при появлении фашистских стервятников он ощетинивался плотной огневой завесой. В результате подбили еще две машины.
Эшелон двигался мучительно долго, с множеством остановок, и ребята несколько раз порывались пойти пешком. Однако этому препятствовали Иванченко с политруком.
– Прекратить самодеятельность! – всякий раз отвечал лейтенант, а Диденко его поддерживал.
Наконец прибыли в Кричев, где группу встретил начальник связи бригады и препроводил в комендатуру. Там уже находились ротный Романенко, а также секретарь партбюро Якушев. Вместе проследовали в расположение батальона, который расположился в густом лесу рядом с городом.
Со всех сторон вернувшихся окружили друзья, сослуживцы, командиры и политработники. Вопросы, вопросы и вопросы. Одних интересовало, как выполнили задание, других – сколько угробили техники и фашистов, третьих, боевые потери. Затем диверсантов пригласили к комбату – капитану Полозкову. Он поздравил ребят с выполнением задания, приказал всех вымыть в бане, переодеть и накормить. Мылись долго и с наслаждением (все были грязные, как черти), поддавали на каменку пару и всласть хлестались березовыми вениками.
– Эх, сейчас бы еще пивка холодного, – отдуваясь, просипел Витька Бойцов.
– С раками, – мечтательно добавил Димка Мартыновский, наполняя крутым кипятком очередную шайку.
– Раки это хорошо, – намылил голову Жора Сорокин. – Особенно наши, астраханские.
– А вот был у меня случай, – оживился Курочкин. – Я тогда пару месяцев, как призвался и был курсантом в учебном отряде. Как-то выделяют нашу смену[34] в июле на разгрузку баржи в заливе. Сначала выгружали разные продукты, а потом шампанское в
