хитрый маневр, с тем чтобы, когда волнения пройдут, можно было вернуть трон. На это указывает и то, что составлено отречение было не в виде манифеста, а в виде депеши в адрес начальника штаба в ставку. Видимо, до последнего момента Николай не мог поверить в серьезность положения. Но, как бы там ни было, формально императором России с этого момента становился его брат Михаил. Соответственно, императрицей можно было считать скандально известную жену Михаила Наталью Брасову. Ту самую женщину, с рассказа о которой начиналась эта глава.
Круг замкнулся: история правления дома Романовых началась с царя Михаила, Михаилом, по крайней мере формально, она и закончилась.
Но продолжим рассказ о февральских днях 1917 года, ибо дальнейшие события во многом объясняют причины крушения монархии в России.
Утром следующего дня после отречения Николая II в дневнике великого князя Михаила появилась запись:
«3 марта 1917 года.
В 6 ч. утра мы были разбужены телефонным звонком. Новый мин. юстиции Керенский мне передал, что Совет министров в полном его составе приедет ко мне через час. На самом деле они приехали только в 9½ ч.» [85].
Что обсуждал великий князь со своей женой эти три с половиной часа, можно только предполагать. Видимо, Наталья на какое-то мгновение все-таки представила себя владычицей огромного государства с подданными, ловящими каждое ее слово и взгляд. Она хорошо знала правила высшего света, где ценность человека зависела прежде всего от его положения на иерархической лестнице. Все те, кто бросал на нее косые взгляды, сразу превратятся в подобострастных служак, и даже мать мужа не посмеет открыто критиковать ее.
Конфликт между Марией Федоровной и женой Николая II привел к тому, что вдовствующей императрице пришлось уехать из Петербурга. Когда стало ясно, что события в столице приняли самый серьезный оборот, Мария Федоровна на корабле «Лорд Нельсон», специально присланном за ней королем Англии Георгом, уплыла в Лондон.
Здесь мы сделаем паузу в событиях 1917 года и погрузимся в конец XIX века, когда семья монархов России ни в каком страшном сне не могла представить, что на их золоченый трон, обитый красным бархатом, может взгромоздиться задница потного солдата с ружьем, а в тончайшего фарфора китайскую вазу помочится неотесанный матрос.
Отгремела французская революция, Европа залечила раны после Наполеоновской, Русско-турецкой и других войн, и настало время, которое называют периодом «бель-эпок» (фр. Belle Époque — «прекрасная эпоха»). Большие державы наконец договорились о новом разделе мира, а маленькие, каждая по-своему, приспосабливались к их правилам. Самым мудрым тогда оказался король малюсенькой Дании Кристиан IX, которого позже прозвали «тестем Европы». Если большим державам необходимы были умные неустрашимые наследники-мужчины, то для таких, как Дания, благословением судьбы являлось рождение красивых дочерей. Оставалось только воспитать их в правильном направлении и подвести к тому, что главное в их жизни — это полюбить того, кого выберут родители. А уж папа, как некогда русский князь Ярослав Мудрый, постарается подготовить своих дочурок для династических браков на пользу своей страны.
Три дочки Кристиана IX благодаря удачным бракам взошли на европейские троны, а скромный дворец датского короля превратился в отчий дом для целой армии внуков — очередных наследников престолов. Сегодня большинство монархов Европы называют Кристиана IX своим предком.
Историю одной из его дочерей хотелось бы назвать мелодраматической — но как отделить любовную романтику от долга перед датским королевством?
Девушку по четко определенному плану отца знакомят с прекрасным наследным принцем большой могущественной страны. Как и предначертано дочери датского короля, она искренне влюбляется в суженого, и августейшие родители назначают дату свадьбы. Но принц вдруг заболел и скоропостижно умер. Принцесса была безутешна, и только брат жениха — по случайному совпадению следующий претендент на корону — смог своим вниманием хоть как-то отвлечь от великого горя несчастную невесту. Когда глаза девушки немного просохли от слез, он спросил ее: «А вы смогли бы когда-нибудь полюбить еще кого-то?» Она зарыдала еще сильнее и, замотав головой, забормотала: «Нет! Конечно нет! Никогда! Никого! — а потом, немного успокоившись, продолжила: — Ну, может, только его брата».
Вскоре была сыграна пышная свадьба, затем погиб отец принца, и миниатюрная принцесса маленького датского королевства стала императрицей России.
Она искренне полюбила своего мужа императора Александра III и приняла православие с русским именем Мария Федоровна. В этом счастливом браке родилось четверо сыновей, старшего супруги по обоюдному решению назвали в честь умершего жениха Николаем, а младшего — Михаилом.
Теперь нам пора вернуться в печальную весну 1917 года, когда после отречения императора Николая II к его брату Михаилу явилась делегация для решения вопроса о престолонаследии. Председатель правительства Родзянко оставил такую запись об этом моменте: «Михаил Александрович поставил мне ребром вопрос, могу ли ему гарантировать жизнь, если он примет престол, и я должен был ему ответить отрицательно, ибо… твердой вооруженной силы не имел за собой…» [67] Мнения членов делегации после этого разговора разделились: одни считали, что ради спасения отечества необходимо сохранить монархию и Михаилу следует принять бразды правления, другие склоняли Михаила к отречению. Сам Михаил пребывал в смятении и никак не мог определиться, как поступить. Во время переговоров он вдруг сказал, что ему необходимо отлучиться, на что от одного из членов делегации последовала просьба: «Только не звоните жене!»
Возможно, тщеславное желание Натальи Брасовой посидеть на императорском троне смогло бы повлиять на решение мужа и династия Романовых осталась бы тогда у власти. Но вряд ли безвольный Михаил был способен справиться с бушующим океаном недовольных монархией и ухудшающейся военной ситуацией. Спустя триста лет родом Романовых были утрачены волевые качества предков, возможно, накопилось много генетических и психических дефектов, связанных с родственными монархическими браками. Габсбурги, например, в течение двухсот лет правили Испанией и в буквальном смысле выродились из-за слишком близких союзов. Карл II почти не мог говорить, так как от рождения имел невероятно раздутый язык, а очень длинная челюсть мешала ему есть. Появлявшиеся у Габсбургов дети либо умирали в младенчестве, либо превращались в тяжелых инвалидов.
Основная идея династических союзов тоже не сработала. Королева Виктория считала, что родственные отношения спасут Европу от кровопролитных войн. В жесточайшую Первую мировую войну противниками стали двоюродные братья: английский король Георг, российский император Николай против немецкого кайзера Вильгельма.
Как только на кон ставились личные или государственные интересы, человеческие отношения у властвующих родственников не выдерживали испытания.
Снова вернемся в XIX век, в уютный дворец «тестя Европы» Кристиана IX. Каждое лето его милые дочери собирались вместе с мужьями и детьми в доме своего детства. В эти дни Копенгаген становился центром монаршей жизни Европы, а уютный дворец Амалиенборг наполнялся детским смехом и ароматом семейных обедов. Дедушка Кристиан часто путал своих
