Ознакомительная версия. Доступно 69 страниц из 458
пор держусь того убеждения, что наилучшая форма правления, в особенности в России при инородцах, достигающих 35 % всего населения, есть неограниченная монархия, но при одном условии – когда имеется налицо наследственный Самодержец, если не гений, чего, конечно, всегда ожидать невозможно, то лицо с качествами, более нежели обыкновенными. Прежде всего и более всего от Самодержца требуются сильная воля и характер, затем возвышенное благородство чувств и помыслов, далее ум и образование, а также воспитание.
Последние два качества в XIX и XX столетиях суть атрибуты довольно естественные и обыкновенные не только в царской семье, но во всяких аристократических и богатых семьях. Природный ум есть качество весьма полезное, но и с изрядным и даже ограниченным умом можно быть не только хорошим, но даже великим монархом. Сие лучше всего доказал Император Вильгельм I Великий. Я мог бы, конечно, привести массу подобных примеров. По нынешним временам не может быть Самодержца, который бы не принес несчастья своей стране и самому себе, если он не имеет крепкую волю и не обладает царским благородством чувств и помыслов. Если же он обладает сиими качествами в пропорции ниже средней даже для обыкновенного человека, то страна уподобляется безрульной лодке в бушующем океане.
Кто создал Российскую Империю так, как она была еще десять лет тому назад? Конечно, неограниченное самодержавие. Не будь неограниченного самодержавия, не было бы Российской Великой Империи. Я знаю, что найдутся люди, которые скажут: «Может быть, но населению жилось бы лучше». Я на это отвечу: «Может быть, но только может быть». Но несомненно то, что Российская Империя не создалась бы при конституции, данной, например, Петром I или даже Александром I. Но неоспоримо также и то, что при самодержавном неограниченном правлении в те периоды, когда являются несоответствующие и особливо совершенно несоответствующие неограниченные правители, то страна подвергается самым ужасным испытаниям. Неограниченный Самодержец в самое короткое время может разрушить все сделанное Его предшественниками «истинными» (по модному выражению, пущенному Императором Николаем II) неограниченными правителями-предками, ибо разрушение есть легчайшая стихия; четырехлетний младенец может уничтожить в самое короткое время такое творение ума, таланта и труда, над которым люди работают десятки и сотни лет.
К чему мог бы привести Россию, например, Павел Петрович, если бы он процарствовал десяток или более лет?!..
Положение неограниченного правления весьма осложняется, когда в порядке престолонаследия нет лица, вокруг коего могли бы сосредоточиться надежды, хотя бы такие, которые могут и не оправдаться. Мы ныне, например, находимся в таком положении, когда Наследнику Алексею всего три года. Сохранить самодержавие, когда неограниченный Самодержец многолетними не только несоответственными, но губительными действиями расшатал государство и когда подданные Его не видят более или менее основательных надежд в будущем, особенно трудно в XX веке, когда самосознание народных масс значительно выросло и питается тем, что у нас названо «освободительным движением».
Таким образом, как по моим семейным традициям, так и по складу моей души и сердца, конечно, мне любо неограниченное самодержавие, но ум мой после всего пережитого, после всего того, что я видел и вижу наверху, меня привел к заключению, что другого выхода, как разумного ограничения, как устройства около широкой дороги стен, ограничивающих движения самодержавия, нет. Это, по-видимому, неизбежный исторический закон при данном положении существ, обитающих на нашей планете. Нельзя жить так, как хочется, а как непреодолимые препятствия к сему побуждают и приводят.
Все страны перешли к конституционному правлению и пришли к нему не без конвульсии. При таком положении вещей, хотя бы основанном на человеческом заблуждении, трудно, а при данных обстоятельствах невозможно, держаться за образ правления, постепенно уже откинутом не только всеми более или менее культурными народами, но также и такими, которые по общей культуре далеко ниже русской. У нас в России уже давно нет пророка в своем отечестве, все, что ни делается, хотя, может быть, и хорошего, принимается или озлобленно, или критически, или равнодушно. Меры, гораздо худшие, если они будут проходить через представительство, будут почитаться хорошими, ибо это исходит от нас, а не от бюрократов, без коих никакое самодержавие неограниченное немыслимо. Весьма вероятно, что нынешний мировой конституционализм есть историческая фаза движения народов. Через десятки, сотни лет человечество найдет другие формы, соответствующие своему вновь появившемуся самосознанию. Может быть, опять родится стремление к единоличному управлению судьбами народов, но теперь этого нет, и как бы ни была несовершенна система парламентского управления, ныне она выражает собою политическую психологию народов, и от нее не уйти.
Поэтому, когда по поводу 17 октября и всего за сим происшедшего и происходящего я слышу разговоры о том, что конституционализм есть гнилая форма правления, разговоры эти на меня производят впечатление в роде того, как если бы я слышал, что жизнь человеческая, основанная на дыхании воздуха, гнилая, что такая жизнь невозможна, ибо воздух заражает организмы содержащимися в нем бактериями.
Будучи в душе поклонник самодержавия неограниченного, как своего рода влюбленный в фею изредка лишь появляющуюся, а чаще под видом феи представляющую особу с недостатками обыкновенной кокетки, хотя и добродетельной, и имев счастье быть министром действительно Самодержца Императора Александра III, я помимо личных чувств благоговею как государственный деятель перед Его памятью. Александр III имел стальную волю и характер. Он был человек своего слова, царски благородный и с царскими возвышенными помыслами, у Него не было ни личного самолюбия, ни личного тщеславия, Его «Я» было неразрывно связано с благами России так, как Он их понимал.
Он был обыкновенного ума и образования, Он был мужествен и не на словах и театрально, а попросту. Он не давал телеграмм «мне смерть не страшна», как это делает Николай II, но своим поведением, своею жизнью сие обнаруживал, так что никому и в голову не могло придти, что «ему смерть страшна». Александра III могли не любить, критиковать, находить Его меры вредными, но никто не мог Его не уважать. И Его уважал весь мир и вся Россия. Он был по натуре Самодержец, и Он мог поддержать и сохранить исторически сложившееся в России неограниченное Самодержавие. Если бы Он не скончался так рано, или если бы Его Сын обладал хотя частью Его качеств Самодержца, то, конечно, ничего подобного, что произошло, произойти не могло.
Перед моим выездом из Петербурга, в мае месяце, за неделю до манифеста 3 июня 1907 года ко мне пришел министр двора барон Фредерикс спрашивать мое мнение, как помочь горю. Находя излишним, вернее говоря, бесплодным давать советы в особенности в моем положении травленного зверя (между прочим псами царской псарни), я показал ему портрет Александра III, около места, где я у себя занимаюсь, висящим, и сказал: «Я знаю
Ознакомительная версия. Доступно 69 страниц из 458
