к одной из сторон [то есть к западным союзникам], однако сохранили нейтралитет». Он лживо утверждал, будто за то, что Испания отказалась пропустить германские войска через Пиренейский полуостров, Британия пообещала сделать ее самой могущественной страной в Средиземноморье[2645]. Возмущаясь тем, что ему предложили, но не дали взятку, Франко, сам того не подозревая, разрушал создаваемый им имидж нейтрала с идеалистическими и рыцарскими устремлениями и представал в своем истинном виде – хищником и оппортунистом, готовым на все ради воссоздания империи. Даже если Черчилль и одурачил Франко, как это утверждают, то лишь для того, чтобы подорвать отношения между Гитлером и одним из его сателлитов. Каудильо же, говоря об этом, в который раз выставлял напоказ свои неудачные попытки приукрасить роль Оси во Второй мировой войне. Выразив недовольство насчет невыполненных британских предложений, Франко с раздражением упомянул и о том, как относились к нему после «инцидента с Лаурелем» и во время «вольфрамового кризиса» в 1944 году. Неприятнее всего было для каудильо то, что Черчилль не принял его далеко идущих планов антисоветского сотрудничества.
Памятуя о множестве нанесенных ему обид, а также и о том, что его великодушные предложения были не раз грубо отвергнуты, Франко сделал вид, будто не особенно рвется присоединяться к западному альянсу. «Мы считаем государства Европы такими нелепыми, старыми и расколотыми, а их политику столь пропитанной идеями Маркса, страстями и злобой, что они неизбежно вынуждают нас тянуться туда, куда зовут нас наши сердца, к большему сближению и взаимопониманию с народами общего с нами корня. Америка снова влечет к себе и оказывает влияние на исторические судьбы Испании». Причем он имел в виду не только Латинскую Америку: «Политика дружбы и взаимопонимания с народами испанского происхождения привела испанскую внешнюю политику к большему взаимопониманию со всем американским континентом, на котором Северная Америка благодаря своему богатству и могуществу занимает ведущие позиции». В трудностях между Испанией и Соединенными Штатами виноваты другие страны, обеспокоенные за свои сферы влияния. Это был явный намек на Британию и Францию[2646]. По иронии судьбы, в тот момент, когда Франко выступал с нападками на Британию, в лондонской прессе, парламенте и Сити нарастала кампания в поддержку более дружественного курса в отношении Испании[2647].
Двадцатого июля 1949 года в Мадриде состоялась торжественная церемония, в ходе которой каудильо был удостоен звания «первого журналиста Испании», а комиссия газетчиков вручила ему журналистское удостоверение номер один[2648]. Не прошло трех недель, как Лекерика сказал «первому журналисту», что его статьи о франкмасонстве угрожают нанести удар испано-американским отношениям. Франко очень заботился о том, чтобы серию его статей переводили на английский язык, но Лекерика заметил: «В некоторых странах не любят настоящую и глубокую правду»[2649].
На всех фронтах дела у каудильо шли хорошо. Когда дон Хуан сделал частное заявление, что не позволит своему сыну вернуться в Испанию для продолжения учебы, Франко наказал своему брату Николасу сообщить претенденту: кортесы могут принять специальный закон, отстраняющий его от трона. Дон Хуан под влиянием коллаборационистски настроенного Данвилы ответил на угрозу каудильо именно так, как тот и ожидал[2650]. Спорадические проявления партизанской войны, время от времени вспыхивавшие после 1945 года в отдаленных горных местностях юга страны и в холодных горах Астурии, пошло на спад. Двадцать третьего сентября 1949 года Трумэн объявил об успешном взрыве в августе советской атомной бомбы. В ответ на это в Соединенных Штатах усилилась компания за сближение с Испанией, где американцы намеревались приобрести военно-воздушные и военно-морские базы[2651]. Влиятельным сторонником военного союза с Франко был адмирал Форрест Шерман, убежденный в геостратегической важности Испании для США. Как командующий Шестым флотом США, он посетил многие испанские порты. По случайности его зять, капитан-лейтенант Джон Фитцпатрик, в 1947 году был назначен помощником военно-морского атташе в Мадриде. Когда Шерман с женой посетили свою дочь в испанской столице, испанские власти окружили их особым вниманием[2652].
Адмирал Ричард Конолли (Conolly), командующий военно-морскими силами США в Восточной Атлантике и Средиземном море, также был активным сторонником приобретения баз в Испании. В сентябре 1949 года соединение кораблей из состава американского флота в Восточной Атлантике бросило якори в гавани Эль-Ферроля и находилось там в течение пяти дней. Конолли в сопровождении своих высших офицеров нанес визит Франко в Пасо-де-Мейрас. Американским морякам позволили посетить Мадрид. Это явно указывало на то, что в отношениях намечаются благоприятные перемены, и отражало растущий интерес к Испании влиятельной группировки американского военного истеблишмента во главе с Льюисом Джонсоном, министром обороны. Джонсон, инициатор программы экономии, в соответствии с которой сокращались планы крупного расширения авианосного флота США, был особенно заинтересован в наземных базах для американских бомбардировщиков. И не только он. Вашингтонское лобби Лекерики могло рассчитывать на поддержку нескольких влиятельных политических и военных фигур, в частности, Джозефа Маккарти, республиканского сенатора от штата Висконсин. Сенатор Пэт Маккаррен трижды пытался облегчить Испании получение займа через Экспортно-импортный банк Соединенных Штатов. Благодаря «осеннему плану» (дорогостоящей дипломатической инициативе, придуманной Лекерикой и одобренной самим Франко) все большее число сенаторов и конгрессменов ездило в Мадрид за счет Испании. Один из любителей погулять на чужой счет – конгрессмен-демократ от штата Нью-Йорк Джеймс Мерфи назвал каудильо «весьма, весьма симпатичным и внушающим расположение человеком»[2653].
Субсидируя такие поездки по «осеннему плану», каудильо, видимо, полагал, что таким образом «правда об Испании распространяется по всему миру». Конечно же визитеры убеждали каудильо, что он прав и ему не следует вносить изменения в свою политическую систему. Это весьма удручало Калбертсона, который пытался подтолкнуть Франко к принятию мер по экономической и политической либерализации[2654].
В начале октября 1949 года Мао Цзэдун создал Китайскую Народную Республику. Хотя он и не был марионеткой Москвы, на Западе сочли, что еще один огромный регион попал в орбиту влияния Советского Союза. Температура «холодной войны» упала еще на несколько градусов – к выгоде Франко.
Между тем 22 октября 1949 года, пытаясь через Серрано Суньера подобраться поближе к Североатлантическому договору, каудильо нанес визит в Португалию и остался весьма доволен торжественным и помпезным приемом, оказанным ему. Франко держался отнюдь не так скромно, как Салазар во время визита в Испанию в 1942 году. Каудильо проехал в Виго, а там ступил на борт линейного крейсера «Мигель де Сервантес», который вышел в море во главе эскадры из одиннадцати боевых кораблей. У входа в дельту реки Тежу (Тахо) эскадру встретили четыре португальских эсминца и эскортировали гостя до Лиссабона. Там его
